Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
16:27 

Три толстяка, пост № 2

В общем, перечитав после огромного перерыва «Трёх толстяков», я вновь пришёл к тому же выводу, что и раньше: для меня во всей детской литературе эта книга уступает только сказкам Волкова.

Если же Волковский мир как величину незыблемую вынести за скобки, тогда сказка Олеши оказывается вне всякой конкуренции. По своему драматизму, атмосфере, характерам, тонкой лирике, эмоциональному отклику — это абсолютное попадание «в яблочко».

Тем удивительнее мне показался отзыв Лидии Чуковской:
«...есть в этой книге один недостаток, чрезвычайно существенный. <...> "Три толстяка" – холодная книжка. Она занимает, но не трогает. Читатель не заплачет над ней, как плачет над "Принцем и нищим", и не засмеется, как смеется над "Приключениями Тома Сойера". Суок – героиня книги – сероглазая, лукавая и мужественная Суок, все-таки кукла, а не живая девочка. Читатель жадно следит за всеми перипетиями сюжета, но сердце у него не сжимается даже тогда, когда Суок отправляют на казнь.

В чем же литературная природа этого странного холода, исходящего от книги?

В том, по-видимому, что, мир, создаваемый Олешей в "Трех толстяках" ... – это мир вещей, а не мир человеческих чувств. <...> "Три толстяка" будто нарочно для того и написаны, чтобы все вещи, всех животных, всех людей сравнивать с животными и с вещами. <...> "Целые кучи людей падали по дороге. Казалось, что на зелень сыплются разноцветные лоскутки" (стр. 7); "Теперь высоко под стеклянным куполом, маленький, тоненький и полосатый, он был похож на осу, ползающую по белой стене дома" (стр. 15).

Зрительно, внешне, все это, вероятно, так и есть: падающие люди похожи на лоскутки, человек в полосатом костюме похож на осу. Но ведь люди эти падают, пораженные пулями героев, человек, идущий под куполом, совершает геройство – зачем же автор видит их только извне? Исключительно живописная точка зрения тут едва ли уместна. Если раненые люди кажутся автору похожими на разноцветные лоскутки, то, по-видимому, гибель их не особенно задевает его; неудивительно, что и читатель остается равнодушен к их гибели.
»
www.chukfamily.ru/Lidia/Publ/olesha.htm

У меня позиция Лидии Чуковской вызвала явственное недоумение. Мне-то наоборот казалось, что визуально-отстранённый описательный стиль Олеши только усиливает невероятность происходящего, нагнетает жуть. Это примерно как если в комнате из-за каких-нибудь пугающих событий повисает напряжённая тишина, и тогда внимание само собой переключается на всякие мелочи, становится слышно, как жужжит муха у стекла или скребётся жучок в уголке...
Странно, как можно было этого не понять.

Вообще стиль Олеши при нынешнем перечитывании мне особенно бросился в глаза. Пожалуй, такую писательскую манеру можно разложить на следующие компоненты:

1. Предельная лаконичность: короткие рубленые фразы, простые предложения, крайне высокая смысловая насыщенность на единицу текста.

2. Метафоры: яркие, внезапные и притом достоверно-убедительные сравнения, разбросанные по тексту в огромных количествах.

3. Длинные однородные перечисления: «Здесь были бедные жители окраин: ремесленники, мастеровые, продавцы ржаных лепёшек, подёнщицы, грузчики, старухи, нищие, калеки»; «Они собрали целую труппу: фокусников, укротителей, клоунов, чревовещателей, танцоров...»; «все несчастные, обездоленные, голодные, исхудалые, сироты, калеки, нищие, — все идут войной против вас, против жирных, богатых, заменивших сердце камнем...»

Необычность метафор мне помнилась ещё со школьных лет, но то что их столько — я заметил лишь сейчас. Равно как и то, насколько они поразительны и метки.

Правда, в тех же метафорах мне видится и предвестие грядущего заката этой книги. Упомянутые Чуковской вещи (альфа и омега любой метафоры), да и сам сказочный антураж — все эти кучера в котелках и с кнутами, франты, цветочницы, поварята, кареты, зверинцы, берейторы, соломенные башмаки, богачи на золотых носилках, гвардейцы с саблями, валерьяновые капли, суконные куртки — всё это видимо было вполне современно в эпоху Олешиной юности. Достаточно было выйти на улицу, чтоб увидеть всё это воочию.

Но сейчас, по прошествии многих десятилетий, мир изменился. На дворе цифровая постиндустриальная эпоха. Мобильники, компьютеры, mp3-плееры, автомобили, электропровода, айфоны, читалки, супермаркеты, небоскрёбы... Вещей в мире прибавилось, возросло разнообразие, но исчезла наглядность. Слова перестали быть зримыми. Городскому жителю теперь уже может быть невдомёк, как выглядит кочерга или веретено, на что похожи закопчённые ламповые стёкла или как вьётся шерсть у барашка.

А значит, лет через 20–30 сказочный мир «Трёх толстяков» станет совсем не понятен маленькому читателю. Реальность, списанная с натуры, почти что «своя», повседневная — сделается чужой, превратится в причудливый вымысел сказочника, усеянный туманными образами и эпитетами.

@темы: три толстяка, респект, мелочи из сказок, книги, впечатления, воспоминания

03:11 

Три толстяка, пост № 1

Эту книгу я в детстве тоже очень любил, хотя, помню, попала она мне в руки довольно поздно — лет в 8 или 9. На тот момент я уже по многу раз успел перечитать сказки Волкова, Носова, Лагина, Трэверс, Лингдрен, Родари и т.д. и т.п. А «Трёх толстяков» мне всё никак читать не хотелось, потому что название совершенно меня не прельщало.

Мама, вручая мне эту книжку, предсказала: «Тебе понравится». Я с неохотой взялся, подумав про себя: «Что ж хорошего ждать от книги с таким дурацким заглавием?»

Но мама оказалась права. «Три толстяка» вошли в число моих любимых сказок. А немного позже, но тоже ещё в начальной школе, меня совершенно очаровал фильм по этой книге. Первый раз я увидел его на большом экране, в ДК подмосковного города Ногинска, мы смотрели его всей семьёй, даже с дедушкой и бабушкой (что само по себе было редкостью), и после фильма у меня осталось ощущение чуть ли не восторженное.

Но пик симпатий к сказке Олеши был ещё впереди. По-настоящему меня на ней «заклинило» лет в 15–16, притом что к другим сказкам я в тот период стал уже понемногу охладевать: они, конечно, ещё радовали, но в основном по старой памяти, без прежнего увлечения. А вот сказка про Суок, Тибула, Просперо и доктора Гаспара — с годами словно набирала силу и обаяние.

Ну а потом случился долгий перерыв. Помню, я хотел перечитать «Трёх толстяков» осенью 1998 года, когда в стране бушевал политический и экономический кризис... но что-то мне помешало. И затем многие годы я всё откладывал возвращение к этой книге, надеясь дождаться того состояния души, которое, как в 15 лет, было бы созвучно её тональности.

Однако осознав наконец, что так можно всю жизнь прождать понапрасну, я взялся перечитывать «Толстяков» в нынешнем августе. Правда, было у меня опасение, что сказка «рассыпется» — покажется с нынешних моих взрослых позиций пустой и нудной, а былое очарование растает без следа. Такое у меня не раз случалось с другими детскими книгами, взять хоть ту же Токмакову или рассказы про Зоков и Баду.

Однако ж нет! Хотя отдельные эпизоды и показались мне теперь непривычно краткими, всё-таки сказка Олеши осталась неподвластна времени. Она по-прежнему та самая, настоящая)

А для меня один из признаков настоящей книги — когда, закрыв последнюю страницу, ещё долго думаешь только об этой книге, о её героях, и на многие дни пропадает желание читать что-то иное... И ещё, несмотря даже на счастливый финал, всё равно на душе грустно, потому что хочется в этот мир, хочется продолжения, а его нет и быть не может...

Заодно я понял, почему «Три толстяка» сильнее всего понравились мне не в детстве, а в тинэйджерском возрасте. Всё очень просто. В детстве меня привлекали миры благополучные, устойчивые, яркие и позитивные — Волшебная страна Волкова, Носовский «Незнайка», «Карлсон», «Винни-Пух», «Мэри Поппинс»...

Сказки «тёмные» нравились мне меньше — «Нильс» Сельмы Лагерлёф, «Питер Пэн» Барри, «Алиса» Кэррола, лучшие вещи Андерсена... В них чувствовалась незащищённость героя, одиночество, затерянность в огромном, опасном и не слишком-то дружелюбном мире... Эти книги я так и не смог по-настоящему полюбить.

Но в обоих этих литературных пластах — сказочный мир крепок и фундаментален. Только в первом пласте — мир словно бы выступает на стороне героя, а во втором — мир безразличен к герою или враждебен ему.

А в «Трёх толстяках» — всё по-другому. Сам мир там зыбкий, шаткий, непрочный. Он балансирует на тонкой грани между светлым и тёмным, и одновременно — как та взорванная башня, с которой упал доктор Гаспар — на последней черте перед крахом, катастрофой. И кого постигнет эта катастрофа — до самого финала не ясно, чаши весов склоняются то в одну, то в другую сторону. Может быть, рухнет старый мир Толстяков, а может, восставший народ со всеми своими героями отправится прямо на плаху.

И настроение в книге столь же контрастное, нестабильное — через весь сюжет сквозит какая-то весёлая отчаянность. А потому и герои живут как будто взахлёб, на полную катушку, ежечасно рискуют, мчатся словно наперегонки со смертью, но не перестают при этом оставаться людьми. Тибул, едва спасшись от гибели на Площади Звезды, весело смеётся над изумлением тётушки Ганимед. Суок, попав во Дворец Толстяков с тайным поручением, обращает внимание не только на грозящую отовсюду опасность, но и на пирожные наследника Тутти. Доктор Гаспар, потерявший вверенную ему куклу, чуть не сходит с ума от отчаяния, ибо пропажа сулит ему верную гибель, но следом, преисполнившись мрачной торжественности, принимается искать трактир, чтобы хорошенько поужинать.

А сами Толстяки, чья власть висит на волоске, — куда сильней, чем народного мятежа, боятся гнева наследника Тутти, чью куклу изувечили гвардейцы. Казалось бы, в такой обстановке жестокие правители могли бы плюнуть на слёзы ребёнка с его смешным детским «горем», — но нет! Вся государственная машина приводится в движение, и вот уже скачут чиновники с военными на поиски всезнающего доктора Гаспара, чтобы он исправил повреждённую куклу.

А чего стОит сцена с оружейником Просперо, когда богачи, желая поглумиться над узником, обречённым на смерть, затребовали его пред свои ясны очи, — и Просперо, один против всей этой массы, вогнал их в панику несколькими фразами — так, словно не они ему, а он им выносит приговор.

Или снова тот же Тибул — решивший пройти по проволоке над Площадью Звезды — наперекор пулям гвардейцев!

Вот эта отчаянность как раз и была мне близка в 15 лет.

Именно такой мир, и именно такие герои — которые на пределе сил, которые вопреки всему, — и именно такое время, когда в воздухе витает привкус безысходности, ощущение последних дней, времени, утекающего сквозь пальцы стремительно, и вместе с тем безудержного веселья, праздника, карнавала.

Есть в этом ощущении что-то от пира во время чумы, только вместо бесцельности и глупого пафоса — устремлённость к мечте, к прекрасной сияющей цели, ради которой не жалко пожертвовать всем.

В реальности, сам я, конечно, ни на что подобное никогда способен не был, но может быть именно поэтому такая атмосфера всегда влекла меня в книгах и фильмах.

@темы: воспоминания, впечатления, книги, мелочи из сказок, респект, три толстяка

02:07 

Трилогия о Незнайке

Книги про Незнайку Николая Носова я в детстве очень любил и часто перечитывал, хоть и не до такой степени, как гексалогию Волкова. Но в 2000-м году эти перечитывания как-то сами собой прервались, завертелась личная жизнь, и стало уже не до Незнайки.

В 2012-м году я однако решил вернуться к Носовскому канону, обновить впечатления.

К сожалению, первая книга у меня пошла туго. Я её мусолил с большими перерывами 2 с лишним года, всё никак не мог вчитаться, откладывал, потом снова продолжал. Уже текст казался слишком детским и каким-то архаичным: порой я себя ловил на глупой мысли — «а чем занимаются целыми днями эти коротышки в своих полудеревенского типа городках, если у них даже компьютеров дома нет?»

Несмотря на благообразие Цветочного и Зелёного городов и довольно миленькое описание обустройства коротышечьих домиков, меня уже такой стиль жизни как-то не увлёк, хотя в детстве всё казалось очень здорово.

А вот со второй книгой вышло лучше. Её я осилил за 3 месяца, и мне она показалась вдохновляющей даже больше, чем в детские годы. Раньше-то я считал, что в ней маловато приключений: автор слишком увлёкся бытописанием и техницизмами, а самое интересное начиналось лишь под конец, с появлением ветрогонов.

Сейчас однако мне описания утопии Солнечного города показались довольно остроумными, а нехватки приключений я не ощутил: вроде как всё на месте, сюжет нигде не провисает. Ещё стал заметнее авторский юмор.

Ну а третья книга, «Незнайка на Луне», вызвала двойственное чувство. Вводная, земная часть — очень увлекательная и как бы правильная по атмосфере. Зато лунные перипетии уже смотрелись довольно едкой пародией на вполне узнаваемые теперь реалии жестокого современного мира. (Впрочем, прочитал я сейчас третью книгу ещё быстрее, чем вторую, всего за два месяца.)

Кроме того, в третьей книге не хватало самогО Незнайки. В большинстве лунных глав он либо вообще отсутствовал, либо оставался пассивен, превратившись из «двигателя сюжета», каким он был для первых двух книг, в «щепку, качаемую по воле волн».

Неудачей Носова я считаю женские образы. Если малыши у него получились вполне правдоподобны, то с малышками просто беда: в первой книге они как-то уж слишком пародийны; во-второй сказке — меня страшно бесила Кнопочка своим занудством и «правильностью»; а в-третьей — женские персонажи вообще почти отсутствуют: из земных малышек есть только эпизодические Фуксия и Селёдочка, из лунных ещё более эпизодическая и совсем несимпатичная госпожа Минога да какая-то противная безымянная журналистка. Весь остальной подлунный мир — сплошь мужской. И этот гендерный перекос мне кажется довольно странным, учитывая, что первую книгу Носов строил как раз на теме преодоления «гендерной дискриминации».

Ещё одним минусом «Незнайки на Луне» стало для меня недораскрытие образов симпатичных персонажей из Солнечного города — инженера Клёпки и архитектора Кубика. Кубик ещё ладно, но инженер Клёпка всегда был одним из моих любимых героев во 2-й сказке. А вот в 3-й Носов хоть и взял его вместе с Кубиком на Луну, но развернуться не дал, да ещё и слегка опримитивил в первых лунных сценах, выставив Клёпку совсем уж инфантильным дурачком.

Другой мой любимый персонаж — Знайка — тоже не везде показан в лучшем свете. Местами излишне груб, в двух сценах откровенно неприятен. Но, к счастью, ближе к концу привычный образ Знайки восстанавливается.

Не вполне удачными мне также кажутся концовки 2-й и 3-й сказок. Во 2-й — под самый конец случается ссора Незнайки с Кнопочкой, и вроде как разрыв отношений на веки вечные. Хоть я и недолюбливаю Кнопочку, но такие повороты мне тоже не по душе. И главное, так и осталось непонятным, всерьёз ли была эта ссора или они всё же потом помирились, — ибо в третьей сказке ничего на сей счёт не сообщается. Так и ломаю себе голову с детства над этой проблемой ))

Финал последней книги мне остро не нравился в детстве. Доведение Незнайки до клинической смерти всерьёз ужасало, и по степени мрака явно выбивалось из всего остального текста. При нынешнем перечитывании эта сцена показалась очень сильной в художественном смысле, но оттенок неприязни всё равно сохранился.

Заметил я также овзросление текста от книги к книге. Взять хотя бы такой формальный показатель как частота слов с основами «малыш» и «коротыш»: понятия эти позиционированы автором как синонимы для данного сказочного мира, но пропорция их употребления непостоянна. Я специально проверил в Ворде и получил следующий результат:
В первой сказке — «малыш-» встречается 372 раза, «коротыш-» 58 раз.
Во второй — «малыш-» 86 раз, «коротыш-» уже 233 раза.
В третьей — «малыш-» всего 1 раз (при упоминании малышек Фуксии и Селёдочки в начале текста), «коротыш-» 517 раз.

Отдельно хочется отметить умение Носова говорить о сложных вещах понятным, доступным ребёнку языком: хоть описание устройства какого-нибудь навороченного реактивного труболёта, хоть реалии монополистического капитализма с его биржами, акциями и безработицей — всё это Носов умел описать кратко, наглядно, с юмором и, главное, увлекательно. В этом он близок к Волкову и даже, возможно, превосходит его.

Что касается технической стороны коротышечьего мира, то здесь (не в обиду скажу для противников Волковской «Тайны заброшенного замка») получилось на мой взгляд вполне убедительное доказательство, что ни космическая тема, ни технический прогресс — нисколько не портят сказку и прекрасно вписываются в первоначально простой, чуть ли не пасторальный сказочный мир.

Пару слов добавлю о продолжениях «Незнайки», уже не Носовских.

Двухтомник Бориса Карлова я читал единственный раз в том же 2000-м году, и сейчас хочу перечитать. Помню, что там было много хорошего, но каноном эти книги я признать не смог.

Книги Носовского внука Игоря — я в очередной раз открыл на днях и снова убедился, что они слабоваты. «Остров Незнайки» — сборник рассказов, на уровне чуть хуже, чем вводная часть первой книги классической трилогии, там где Незнайка то на трубе играет, то на автомобиле без спросу катается. Подобных рассказов, думаю, Носов-старший мог написать и сам сколько угодно, причём в лучшем качестве, но в первую книгу они бы не вписались, поскольку утяжелили бы композицию: разрозненные маленькие сюжеты вводной части лаконично задают образ Незнайки, и дальше уже пора переходить к Большому приключению (полёту на Воздушном шаре), а не продолжать эту мозаику до бесконечности.

Вторую книгу Игоря Носова — «Путешествие Незнайки в Каменный город» — я уже пару раз пытался осилить, но безуспешно. Теперь попробую в третий раз. Впрочем, впечатление по первым главам неутешительное. Связный сюжет есть, но какой-то унылый и примитивный. Очередное путешествие — явная попытка сделать аналог полёта на шаре: коротышки в большом количестве плывут незнамо куда на семи плотах. При этом наблюдается ООС персонажей, местами хромает обоснуй: Незнайка сам себя назначил капитаном «флотилии», а Знайка так удивился, что не стал возражать (мол, скоро самозваный капитан наделает глупостей, и все сами поймут, что на эту роль он не годен). Канонический Знайка так никогда бы не поступил.

Но чего особенно не хватает в текстах Игоря Носова, так это социально-философской платформы. У деда его — такая платформа была основой каждой книги. А у внука — ну просто сценки из жизни коротышек, бесцельные путешествия маленьких человечков.

Помимо книг Карлова и Носова-младшего, я ещё заглянул в интернет-текст сказки Л.Осеевой и П.Солодкого «Новые похождения Незнайки, Футика и других коротышек». Эту вещь я пролистал по-диагонали, и она мне не понравилась. Морально-философская платформа там есть, и стилизация под тексты Носова неплохая, но ряд недостатков перечёркивает всё.

Во-первых, сюжет опять строится вокруг Луны, тем самым книга оказывается вторична; Носов в своих сюжетах не повторялся. Во-вторых, авторы решили вывернуть наизнанку итоги третьей сказки Носова, а такого рода ходы хороши только для игровых фанфиков, но не для книг, всерьёз претендующих на роль сиквела к канону. В-третьих, сами положительные персонажи с какого-то момента претерпевают отвратительную метаморфозу: Незнайкин друг Гунька, попав на Луну, становится «господином Гунявым»; Знайка и доктор Пилюлькин, вкусив власти, превращаются соответственно в тирана и в начальника чуть-ли-не-концлагеря. Всё это, правда, без зверств, и к тому же в конце все злодеи, как водится, перевоспитываются, но для меня очевидно, что Носов такого никогда бы не написал. (Кстати, финал повести явно заимствован из Волковского «Огненного бога Марранов».)

Как сообщает интернет, кроме вышеназванных авторов, продолжения «Незнайки» писали Дмитрий Суслин, Иван Ершов и восьмилетний школьник Гриша Вайпан. Но до их книг я пока не добрался. Впрочем, у Суслина, насколько я слышал, продолжение писалось как шуточное; у Ершова само название не сулит ничего хорошего — «Приключения Незнайки в ЛЕГО-парке и динозавры»; а от восьмилетнего школьника, при всём уважении, я канонического шедевра не жду.

@темы: продолжательство, незнайка, мелочи из сказок, книги, изумрудное, гендерное, впечатления, статистика

21:40 

Причуды памяти

Прочёл я в апреле детектив — «Увидеть Лондон и умереть...». Читалась книга с интересом, концовка правда меня разозлила своей несправедливостью по отношению к главному герою (но и он был тоже хорош: нужно было иногда головой думать, а не только глазами моргать восхищённо).

Так или иначе, внёс я эту вещицу в список прочитанных книг. И только через несколько месяцев, пролистывая список по какому-то другому поводу, обнаружил: а ведь я эту вещь уже, оказывается, читал — в июле 2004 года. И начисто забыл! Ни одна деталь в ходе апрельского перечитывания в памяти не всплыла...

@темы: хроники жирафа, статистика, констатация фактов, книги, впечатления, воспоминания

23:49 

Санкционная аналогия

Уничтожение на границе санкционных продуктов имеет яркий исторический прецедент. Согласно книге академика Тарле, точно таким же образом два века назад французский император Наполеон пытался укрепить континентальную блокаду, нацеленную на удушение Англии.

Английские товары публично сжигались по всей Европе. Но, в отличие от большинства иных начинаний Наполеона, здесь он потерпел поражение. Контрабанда продолжала просачиваться сквозь все преграды, а французскую империю охватил экономический кризис. В конечном итоге, всё это подстегнуло Наполеона к войне 1812 года, которая окончилась катастрофой для него самого, его армии и империи.

Впрочем, отличие от сегодняшнего дня состоит в том, что Наполеон проводил блокаду всерьёз, в то время как нынешние действия российской власти больше смахивают на лукавство.

@темы: историческое, книги, наполеон, политика

18:20 

Не учёный, не поэт

В песенке о Буратино из знаменитого Нечаевского фильма есть такие слова:

Кто не учёный, не поэт,
А покорил весь белый свет,
Кого повсюду узнают,
Скажите, как его зовут?


И что-то я задумался, шутки ради, нет ли здесь намёка на Мальвину и Пьеро? В том смысле, что ни Мальвине с её занудной «учёностью» (типичный скучный рационализм), ни горе-поэту Пьеро, чей взгляд на мир уныло-сентиментально зациклился на единственной интересующей его теме, — им не дано превзойти озорника Буратино в обаянии и популярности.

Маловероятно, конечно, но вдруг?

По крайней мере, и Мальвина, и Пьеро — образы пародийные. Мальвина — пародия на типичную правильную девочку-отличницу; Пьеро — пародия на поэта. А Буратино — нет. Он-то как раз вполне настоящий.

@темы: буратино, книги, мелочи из сказок, размышление

01:55 

«Алиса и крестоносцы», Кир Булычёв

Повесть из «новых» книг об Алисе, то есть вышедших уже после классического разноцветного семитомника и в детстве мною нечитанных.

Честно говоря, мне не понравилось (как и большинство «новых» Алис). Начало, где появляется Громозека, симпатичное, но похожая завязка уже не раз встречалась, к примеру в том же «Дне рождения Алисы».

Сама Алиса практически бездействует, ограничившись ролью наблюдательницы. Злодеи из прошлого слишком неприятные; положительные герои тоже не вызывают тёплых чувств — что называется «ни рыба ни мясо».

Единственный по-настоящему располагающий персонаж — спасательница Лена Простакова. Жаль, что Булычёв не стал развивать этот образ в других повестях.

@темы: книги, впечатления, булычёв, алиса, продолжательство

23:27 

Книга в книге

«— А как же с ветрогонами быть? – спросил Незнайка. – Может быть, с ними тоже надо что-нибудь сделать, чтоб они перестали обижать коротышек?
— Об этом не беспокойся, – ответил волшебник. – Я написал волшебную книгу, в которой рассказывается обо всём, что с вами случилось. Это очень поучительная история. Каждый ветрогон, который прочитает её, увидит, что он брал пример с обыкновенных ослов, и ему станет стыдно. После этого никто не захочет подражать ветрогонам.»
(c)

Сколько я раньше читал и перечитывал «Незнайку», и только сейчас до меня дошло, что слова волшебника рекурсивны. То есть, он имеет в виду не какую-то другую книгу, а именно «Незнайку в Солнечном городе», и таким образом сам волшебник выступает в роли альтер-эго писателя Носова.

@темы: хроники жирафа, незнайка, книги

20:03 

«Последний эксперимент», Юлия Иванова

Неплохая антиутопия. Человечество обнаружило планету, почти точную копию Земли, только лучше: по отзывам первых переселенцев — настоящий рай. А вскоре выяснилось, что одно отличие всё-таки есть — маленькое, незаметное, однако оно воздвигло непреодолимую преграду между старым и новым человечеством.

Главная героиня, Ингрид Кейн, на излёте жизни ставит над собой эксперимент, который внезапно возвращает ей юность. Но как распорядиться этой второй юностью, она поначалу не знает — до тех пор, пока не встречает человека, открывшего тайну, отличающую Землю-2 от Земли-1. И всё бы хорошо, но за тайной этой давно уже охотится государство в лице Верховной Полиции.

@темы: впечатления, книги

16:38 

ШХ + 1?

www.gazeta.ru/culture/news/2015/02/21/n_6946817...

В Великобритании найдена рукопись доселе неизвестного рассказа о приключениях сыщика Шерлока Холмса, возможно принадлежащая перу Артура Конан-Дойла, сообщает газета The Telegraph.

Рукопись обнаружил на чердаке 80-летний Уолтер Эллиот. Он утверждает, что рассказ был написан Конан-Дойлем в качестве акта благотворительности. В 1902 году в шотландском городке Селкирк был уничтожен наводнением деревянный мост. Спустя два года местные жители организовали трехдневное мероприятие по сбору средств на новый мост.

Частью мероприятия стал выпуск сборника рассказов, в создании которого поучаствовал и знаменитый писатель. Однако этот рассказ в сборнике не подписан, поэтому истинное авторство произведения пока остается тайной.

@темы: продолжательство, книги, шерлок холмс

11:02 

Чтение-2014: статистика

Год ещё не закончился, поэтому статистика может оказаться неполной, но предварительный итог подвести можно.

Всего за 2014 год мне удалось прочесть 84 книги (из них 47 впервые и 37 повторно), а также 89 миниатюр (39 впервые и 50 повторно).

К сожалению, однако, интереса от чтения в этом году было мало. Сквозь большинство книг приходилось продираться через силу, из принципа, не позволяющего бросить начатое на полпути. Меньшая часть читалась в общем с удовольствием, но при этом было ощущение, что книгу можно спокойно отложить в сторонку на неопределённый срок — особой тяги узнать, что там дальше, не было.

И только 5 книг читались так, что невозможно было оторваться. Это:
1.«Принц Белой башни» (Д.Суслин) — впрочем, на последней трети книги интрига заметно провисает.
2.«Дикая собака Динго» (Р.Фраерман).
3.«Бесы» (Ф.Достоевский) — здесь, правда, реальный интерес начался только со 2й части.
4.«Шестой Дозор» (С.Лукьяненко) — логически книга слабовата, но для читателя моего уровня — ужасно увлекательна.
5.«Гай-до» (К.Булычёв) — здесь только в некоторой степени, ибо читалась повесть уже не в первый раз (единственная из пяти перечисленных), но так уж совпало с настроением.

@темы: булычёв, впечатления, итоги, книги, статистика

19:30 

Нетривиальность положительных героев

Несколько лет назад мне встретилась точка зрения, что положительные персонажи, как правило, неинтересны. Я тогда поразмыслил и в общем согласился. В самом деле, как писал Д.Пелагейченко, «поступки всех тех, кто добр и честен, так легко предсказать».

Положительный герой ограничен собственной добротой, загнан в жёсткие рамки. Шаг влево, шаг вправо — уже выход из образа. А к этому ещё нередко добавляется нравоучительность, превращающая героя из возможного примера для подражания в тошнотворного зануду. Или пафос, вызывающий инстинктивное отторжение у нормального человека.

У злодея диапазон возможностей шире. Как персонаж — злодей зрелищнее и увлекательнее. В литературе и кино мне в последние годы интересны были именно злодеи, либо хотя бы люди колеблющиеся, терзаемые сомнениями, срывающиеся, ищущие свой особый путь.

Однако недавно мне встретились сразу два персонажа, разорвавшие этот шаблон. Оба положительны и оба интересны — настолько, что сразу приковывают к себе внимание и затмевают всех остальных героев, в том числе харизматиков-злодеев.

Один — Тимур из повести Гайдара «Тимур и его команда». Другой — комиссар Каттани из фильма «Спрут».

И тот, и другой мне знакомы с детства, но нетривиальность их бросилась мне в глаза только сейчас, при очередном перечите/пересмотре.

«В чём же тут секрет?» — подумал я. И пришёл к выводу, что здесь задействованы два фактора:

1. Чтобы быть интересным, положительный герой должен прежде всего проявлять инициативу. Не сидеть-дожидаться развития событий, сводя все свои поступки к реактивному поведению, а действовать на опережение. По сути это признак иррациональности, отличительная черта всего по-настоящему живого (ведь на реактивное поведение способен и робот).

2. Сам герой, пусть он даже насквозь положительный и все его поступки пролегают выше планки, отделяющей добро от зла, — тем не менее должен в самом себе содержать как бы второе «я», внутренний голос-антагонист, оспаривающий правоту действий героя и подталкивающий его к преступлению. Пусть даже он никогда этого преступления не совершит, но внутренний голос будет напоминать, что эта возможность не закрыта и диапазон поведения совсем не так узок, как у классических шаблонных добряков.

Да и сами поступки героя, оставаясь в глубине своей положительными, должны часто быть на грани фола, нарушать общепринятые рамки и, иной раз, до поры до времени производить на окружающих негативное впечатление.

У Тимура таких ситуаций как минимум три: сначала его принимают за хулигана, ложно истолковав его разговор с Квакиным; затем возникают подозрения в воровстве, когда он допускает ошибку с одеялом; и наконец — взлом гаража и «угон» мотоцикла, переполнившие чашу терпения Тимурова дяди.

Комиссар Каттани тоже оказывается вовсе не типичным слугой закона. Улики против подозреваемых он добывает, забравшись без ордера в чужую квартиру; затем крадёт окровавленный коробок спичек — мелочь, но показательная. Дальше больше: с помощью хитро продуманной лжи комиссар провоцирует бандита Чиринну на отчаянный шаг — тот устраивает покушение на самого комиссара и попадает в тщательно подготовленную ловушку.

Когда прокурор отказывается дать комиссару Каттани разрешение на полицейскую операцию против финансовых махинаторов, комиссар не стесняется прибегнуть к протекции, приводит в действие давние связи, чтобы важный чиновник из Рима надавил на несговорчивого прокурора.

В финале же, после насилия бандитов над дочерью Каттани, он вообще отставляет попытки действовать в рамках закона и начинает говорить с мафией на её собственном языке: требует приватно выдать ему насильника в течение 24-х часов, чтобы свести с негодяем личные счёты.

В итоге складывается впечатление, что хоть Тимур с Квакиным, хоть комиссар Каттани с мафией — не из разных, полярных друг другу миров, а имеют где-то в самой потаённой глубине общую точку, общий корень, из которого, по причине какой-то неведомой читателю (зрителю) давней размолвки, выросли два соперничающих ствола.

Иными словами, положительный герой интересен тогда, когда имеет некое глубинное родство со злодеями, против которых он борется.

@темы: впечатления, кино, книги, размышление, спрут, цитаты

18:40 

Аркадий Гайдар

Перечитываю сейчас рассказы Аркадия Гайдара. О самих рассказах — как-нибудь в другой раз напишу, а пока что для меня интереснее всего фигура автора.

Всё-таки очень хотелось бы узнать, был ли Гайдар порядочным человеком, в общем и целом, или же кровавым маньяком, как о том ходят упорные слухи, вышедшие наружу в постсоветскую эпоху.

Насколько я понял, основная борьба развернулась между двумя мнениями: за Гайдара — биограф Борис Камов, против — писатель Владимир Солоухин. Притом тенденциозны оба. А документальной убедительной базы в подтверждение хоть одной, хоть другой точки зрения — вообще нет.

@темы: книги, размышление

20:37 

«Возвращение в Зачарованный Лес», Дэвид Бенедиктус

Официальный сиквел к сказкам Милна о Винни-Пухе — официальный в том смысле, что был одобрен наследниками Милна. Художественное оформление тоже выполнено в стиле оригинальных иллюстраций Шепарда.

Сам же текст «Возвращения» оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, видно, что автор с большим уважением отнёсся к первоисточнику и искренне старался воспроизвести стиль, характеры, атмосферу и юмор Милновских сказок. Местами это удалось неплохо. «Уютные» сцены и эпизоды игр выписаны с поистине Милновским мастерством.

Но вот драматические сцены уже заметно проседают, в большинстве случаев оканчиваясь как-то невнятно, ничем. С лирическими моментами и описанием переживаний героев — ещё хуже: не чувствуется тонкости. Милн умел передать тревогу, чувство одиночества, душевные колебания, мог по-доброму посмеяться над глупыми страхами Пятачка, над высокомерием Кролика... У Бенедиктуса же вся эмоциональная сторона как-то сглажена, уплощена. К героям он относится, пожалуй, слишком уж бережно, настолько, что они утрачивают живость.

Правда, один плюс в этом есть: Бенедиктус не так сильно издевается над Иа. Милн в отношении к ослику явно перегибал палку, заставляя его раз за разом попадать в неловкие и обидные ситуации, поэтому перечитывать эти сцены из оригинальных повестей не всегда приятно. Бенедиктус в этом плане мягче.

Но вообще с юмором в сказке Бенедиктуса слабовато. Меньше стало игры слов, неожиданных и смешных толкований, забавных в своей внезапности сюжетных поворотов. Не чувствуется за поведением персонажей и социальной пародии, которая явственно проступала у Милна.

Но самое большое разочарование — это сам Винни-Пух. Из главного героя плюшевый мишка превратился в малозаметного статиста. Во второй половине книги Пух появляется изредка и вскользь, совсем ненамного, и без эпизодов с его участием сюжет в общем-то ничего бы не потерял. Это значит, что Бенедиктус не сумел понять роль Пуха в Милновских сказках.

У Милна Винни-Пух — скромный гений интуиции; не обладая большим умом, именно он, тем не менее, предлагает блестящие решения трудным проблемам. Именно он проявляет чуткость, эмпатию, сопереживание в тот момент, когда это действительно необходимо. Милновский Винни-Пух — как ключик в каждой главе, палочка-выручалочка в любой неурядице и в любом приключении.

А у Бенедиктуса Пух, выказав удивительную чёрствость, оставляет Пятачка без заслуженной награды в пятой главе, а дальше и вообще почти исчезает из сюжета. С проблемами, требующими оригинального решения, приходится кое-как справляться Кристоферу Робину. Авторские же симпатии явно смещаются в сторону нового персонажа — своевольной выдры Лотти.

Впрочем, Лотти существо обаятельное, и в общую компанию зверушек вписывается вполне гармонично. Но авторское любование ею, и тот факт, что она совершенно затмила собой Винни-Пуха, придают ей явственный оттенок Мэри-Сью.

А вот введение в сюжет технических штучек вроде граммофона и велосипеда — мне понравилось.

...В общем же, как и в случае с сиквелом «Буратино» Куммы и Рунге, не знаю, признавать ли этого «Винни-Пуха» каноном.

@темы: книги, впечатления, винни-пух, буратино, продолжательство

16:29 

Динамика «фломастеров»

Иногда любопытно смотреть, как у людей меняются со временем предпочтения в разных видах искусства.

У меня, к примеру, за последние лет 10–15 литературные пристрастия все как-то подзачахли. Детские книги до сих пор нравятся, но уже, как правило, не «вштыривают». Детективы, раньше читавшиеся взахлёб, теперь идут туго и с неохотой. Приключенческая литература, особенно XIX века, совершенно не греет, даже Дюма и Жюль Верн читаются еле-еле. «Интеллектуальная» проза приелась, точнее пришло осознание, что это всё не моё и не для меня. Фэнтези вообще открывать не хочется.

В кино интересы мои сместились почему-то в сторону мистики. Мистику я могу смотреть бесконечно, хотя все ходы и приёмы там давно известны и повторяются из фильма в фильм. Из прочих жанров в какой-то мере терпимы ещё психологические триллеры и фантастика. Всё остальное — комедии, мелодрамы, артхаус, детские фильмы, байопики, военные, исторические, криминальные и т.д. — это всё ушло на обочину интересов: изредка посмотреть, конечно, можно, но чаще всего просто не тянет. Ну а боевики я вообще никогда не любил (за вычетом нескольких блистательных исключений).

Зато вот в музыке мои предпочтения не изменились совершенно. Я и сейчас могу с прежним удовольствием слушать песни, которые мне нравились 15–20 лет назад, а если вдруг понравится что-то из нового, то устроено оно, как правило, по тем же принципам — мелодичность, сентиментальность, инструментальное сопровождение, текстонезависимость, темп. Усталости от жанра не возникло; а жанры, чуждые в прошлом, с годами ближе не стали.

@темы: впечатления, интроспекция, кино, книги, статистика

03:45 

Песенка Страшилы

Волковский Страшила нередко от радости поёт песенку собственного сочинения: «Эй-гей-гей-го!», добавляя по случаю разные рефрены и восклицания, например «Я снова-снова-снова с Элли», «Элли опять спасла меня!», «У нас удивительный друг!» и т.д.

Баумовский Страшила в первой книге поёт один-единственный раз — после того, как Аист снимает его с шеста посреди реки и возвращает к друзьям. Страшила обнимает друзей, но в песне его никаких «снова-снова» нет. Сама же песенка в оригинале Баума звучит так: «Tol-de-ri-de-oh!».

Как подсказывает интернет, припев этот скорее всего восходит к строке из баллады под названием «Чёрная ворона» (точнее «Ворона-падальщица» [«Carrion Crow»]):
«Sing tol de rol, de riddle row!»

Смысл этой строчки неясен — то ли простое звукоподражание, заведомая бессмыслица, то ли некий искажённый со временем текст, реконструировать который вряд ли возможно.

Впрочем, строка эта в балладе появилась не ранее 1796 года. Сама же баллада существенно старше — она относится к эпохе правления английского короля Карла Второго (1660–1685), и представляет собой политико-религиозный памфлет. Под хищной вороной-падальщицей подразумевается сам король Карл II, лишивший пуританское духовенство средств к существованию, а также приказавший вырыть из могил тела покойных цареубийц (голосовавших за казнь его отца, Карла I, в период Английской революции), повесить их и четвертовать.

В оригинальной версии баллады строка «tol de rol» отсутствует, ну а в версии 1796 года первый куплет звучит так:

The carrion crow he sat upon an oak,
And spied a taylor cutting out a cloak;
With a heigh ho! the carrion crow!
Sing tol de rol, de riddle row!


Любопытно, что Волков, судя по всему, каким-то образом ухитрился выяснить происхождение таинственного Баумовского «Tol-de-ri-de-oh!», поскольку предложенная Волковым замена — то самое «Эй-гей-гей-го» — явно восходит к словам «a heigh ho» из третьей строчки вышеприведёного куплета.

На русский язык «heigh-ho» в значении удивления/восторга переводится как «ну и ну!», «ого!», «ого-го!».

@темы: изумрудное, историческое, книги, мелочи из сказок, политика, эсмерология

14:01 

Ребрендинг сэра Джуффина Халли

Читаю свежего Фрая из новой серии «Сновидения Ехо». И там сэр Макс обращается к Джуффину на «ты»... *тройной фейспалм*

Нет, когда Макс так по-свойски общается со всевозможными леди, это очень даже миленько смотрится, тут я только за. Но с Джуффином... От этого же сразу рушится образ непостижимого всемогущего шефа. А на этом образе держалась вся серия «Лабиринтов», по крайней мере ничуть не в меньшей степени, чем на обаянии везунчика-недотёпы сэра Макса.

@темы: книги, впечатления, продолжательство

18:44 

Пешеходная нелогичность в «Волшебнике Изумрудного города»

«— Где Изумрудный город? — спросила Элли.
— Он в центре страны. Великий мудрец и волшебник Гудвин сам построил его и управляет им. <...>
— Как же я дойду до Изумрудного города?
»

Любопытно, что ни самой Элли, ни её собеседникам, ни впоследствии её спутникам не приходит в голову мысль о каком-либо транспорте. По умолчанию как бы предполагается, что добраться до ИГ можно только пешком, а транспортное сообщение — пусть даже на уровне простейших телег или повозок — во всей стране отсутствует.

Хотя лошади упоминаются в той же книге (в хозяйстве Людоеда). И в Канзасе некий транспорт действует, о чём Элли прекрасно осведомлена («ездил ли ты, папочка, на ярмарку?»).

@темы: изумрудное, книги, мелочи из сказок, размышление, эсмерология

18:40 

Зажигалка спалила хронологию ВС

Ну вот, пришёл dikobraz1983 и одной фразой развалил всю мою стройную хронологию)))

До этого, из сопоставления самолёта и волейбола у меня получалась хронология Волковских сказок такая:
ВИГ — 1887–1890 г.
УДиеДС — 1888–1891 г.
СПК — 1889–1892 г.
ОБМ — 1897–1900 г.
ЖТ — 1898–1901 г.
ТЗЗ — 1900–1903 г.

Однако зажигалка, подсказанная dikobraz1983, рушит всю картину. Если верить интернету, появились зажигалки довольно давно, ещё в начале XIX века, однако были они в ту пору громоздки, небезопасны и очень дороги. Компактные зажигалки стали появляться только после 1903 года. Но лишь в 1924 году была создана зажигалка для одной руки: до этого искусство обращения с зажигалкой требовало обеих рук.
www.cigarclan.ru/first-class/fc-articles/2009-1...

Таким образом, похищение Урфином зажигалки Чарли Блека могло произойти никак не раньше 1925 года, и эта дата, с самолётом уже никак не совместимая, приводит к раздвоению хронологии. Первый вариант периодизации остаётся прежним, а второй получается таким:
ВИГ — не раньше 1924 г.
УДиеДС — не раньше 1925 г.
СПК — не раньше 1926 г.
ОБМ — не раньше 1934 г.
ЖТ — не раньше 1935 г.
ТЗЗ — не раньше 1937 г.

@темы: эсмерология, статистика, размышление, книги, изумрудное

14:13 

Сватовство Дровосека у Баума и Волкова

Баума часто ругают за «расчленёнку», коей он сопроводил историю Железного Дровосека и его невесты в одном из поздних сиквелов «Волшебника Страны Оз».

Отчасти замечание справедливо. Хотя, на самом деле, эта «расчленёнка» не сильно отличается от аналогичной истории из первой книги, где козни бешеного топора воспринимаются как рядовой сказочный элемент.

Но вообще мне пришло на ум, что Баум, как человек талантливый, сумел сватовство Дровосека обыграть с максимальной отдачей: в первой книге — романтически-сентиментально, а в сиквеле — через стёб и гротеск.

Сохрани Баум в сиквеле ту же лирическую интонацию, — и получился бы повтор, самоцитирование. А так он выжал из этой истории всё, что можно, и фактически закрыл тему.

В Волковском фандоме сюжет с невестой Дровосека такой финальной точки не имеет. И потому биография невесты превратилась в сплошной цурэновский сонет.

@темы: стругацкие, размышление, продолжательство, мелочи из сказок, книги, изумрудное, эсмерология

записки Чугунного Дровосека

главная