Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
02:51 

«Шелкопряд», Роберт Гэлбрейт

«Шелкопряд» — слабенький, я бы сказал, детективчик. Читается с интересом, но концовка меня разочаровала. Как и всегда у Роулинг, разгадка выстроена на таких мелких деталях и частностях, что кажется натянутой. Да и компания подозреваемых как-то меня не особо затронула — в общем, было почти всё равно, кто из всех этих литераторов окажется преступником.

Лишний раз также убеждаюсь, что тексты Роулинг неэстетичны))

Главгерои — Корморан Страйк и Робин — впечатление производят приятное, но чего-то в их дуэте не хватает. Не то чтобы даже романтической линии, это как раз было бы банально, а скорее какой-то определённости — ибо герои на протяжении всей книги так и остаются в подвешенном состоянии. Корморан — с незакрытым гештальтом в адрес своей экс-невесты Шарлотты, а Робин — разрывается между призванием сыщицы и враждебностью Мэтью, своего парня-эгоиста, который вроде бы и стервец, но не до конца. Вот так и вся книга — всё в ней как-то не до конца. Словно бы маятник качается, а до крайних позиций ни разу не доходит.

Орландо живо напомнила Луну Лавгуд.

Сам сюжет имеет переклички с давней книгой Кира Булычёва «Таких не убивают».

Вывод: Как создательница ГП — Джоан Роулинг безусловно выдающийся писатель современности, но её альтер-эго Роберт Гэлбрейт — довольно заурядный, проходной автор. Тем не менее, другие книги Гэлбрейта я, пожалуй, прочту.

@темы: книги, гарри поттер, впечатления, булычёв

17:03 

...

Третий день в голове не укладывается, что Алана Рикмана больше нет.
Казалось, он ещё столько успеет сыграть.
И даже, была надежда, что когда-нибудь Роулинг воплотит в жизнь свои туманные намёки насчёт восьмой книги о Гарри Поттере, и там, чем чёрт не шутит, окажется, что Снейп каким-то образом уцелел. А кому тогда его сыграть, как не Рикману?
Но теперь понятно, что этому не бывать.

@темы: книги, кино, гарри поттер

16:21 

«Госпожа Бовари»

Всё-таки осилил я опус магнум Флобера)
Как ни странно, примерно с середины книги сюжет мало-помалу сделался интересным, и к концу уже было трудно оторваться. Но всё же, если бы первую половину романа сократить, скажем, вчетверо, это было бы только на пользу))

Финал оказался предсказуемым. Явственная мизантропия автора не оставляла возможности для позитивных вариантов, чувствовалось, что всё заранее предрешено. Правда, накал мизантропии к концу возрос, на мой взгляд, чересчур, повредив достоверности изложения. Местечковое окружение четы Бовари, все эти Гомэ, Лере, Леоны и прочие, на протяжении книги изображавшиеся просто как обыватели-мещане, в финале превратились поистине в циничных мерзавцев самого гнусного пошиба.

Странным мне показалось мнение критики, утверждающей, что в романе нет положительного героя. Как раз Шарль Бовари при всей своей интеллектуальной ограниченности мне показался человеком вполне достойным. Но, не знаю, возможно в эпоху Флобера мягкость и способность к всепрощению считалась постыдным качеством.

@темы: книги, впечатления

10:40 

Книги и фильмы 2015: статистика

Книги-2015:

Всего за 2015 год мне удалось прочесть 52 книги (из них 33 впервые и 19 повторно), а также 144 миниатюры (123 впервые и 21 повторно).
Для сравнения, в 2014 году результат был — 84 книги (из них 47 впервые и 37 повторно), а также 89 миниатюр (39 впервые и 50 повторно).

Число книг, захватывающих настолько, что от них невозможно было оторваться, в 2015 году снизилось с 5-ти до 4-х.
Из новых — это детектив «Дама в очках и с ружьём в автомобиле» (С.Жапризо) и «Черновик» (С.Лукьяненко). Впрочем «Черновик» автор фактически бросил на полуслове, переложив развязку на сиквел, который в итоге оказался откровенной халтурой.
Из перечитанных книг наиболее захватывающими стали финальные 2 тома «Гарри Поттера» (Дж.Роулинг) — «Гарри Поттер и Принц-полукровка» и «Гарри Поттер и Дары Смерти».

Фильмы-2015:

За 2015 год я посмотрел 127 фильмов (из них 117 впервые и 10 повторно).
Для сравнения, в 2014 году — 126 фильмов (из них 117 впервые и 9 повторно).

Лучшие фильмы 2015 года:
Мост в Терабитию — 5 с двумя плюсами
Скеллиг — 5+
Оставленные — 5+
Осенний марафон — 5+
Пассажиры — 5+
Западня Ферма — 5
Остров — 5
Меняющие реальность — 5
Королева — 5
Лофт — 5

@темы: статистика, книги, кино, итоги, гарри поттер, впечатления

02:17 

29.12.2015 в 23:21
Пишет Седьмая Вода:

Пишет Гость:
28.12.2015 в 09:53


Люк с Лейкой им, видите ли, нормально, а Кайло - нет :lol:
Это семейная традиция, правнуков должны звать Винтик и Шпунтик.

URL комментария

URL записи

@темы: звёздные войны, кино, книги, незнайка

06:12 

Аполитичность и «Гарри Поттер»

На протяжении уже лет шести, если не больше, в качестве своеобразного бонуса-развлечения за обедом и ужином я слушал записи передач радио «Эхо Москвы». Политические передачи критического толка вполне отвечают моему мировоззрению. Однако в последние месяцы что-то переменилось. Мировоззрение осталось прежним, а вот интерес почти пропал.

В августе я попытался было перечитать «Гарри Поттера», но поначалу дело не пошло. Страдания старого Вернона в первой книге меня совсем не увлекли, и книгу я бросил. Но потом нашёл компромиссный выход из положения — скачал аудиокниги. Всё сразу стало проще: утруждаться чтением не нужно, достаточно сидеть развесив уши и внимать неторопливой начитке. А чтобы освободить место для «ГП», пришлось вычеркнуть из распорядка дня политическую болтовню.

Эффект для меня оказался неожиданным. Во-первых, без каждодневной политики, льющейся из динамиков, жизнь сразу сделалась спокойнее, меньше стало озлобленности. Безусловно, к нынешней российской власти я не стал относиться лучше ни на йоту, но сама возможность не слышать больше о её «подвигах» и «достижениях» оказалась очень приятной.

Во-вторых, продравшись через малоинтересную завязку «ГП», я внезапно для себя вновь проникся этим каноном. И уже 6-ю – 7-ю книги слушал часами, не в силах оторваться. Даже пришлось пересмотреть прежние впечатления: раньше самой захватывающей я считал 3-ю книгу, но теперь пришёл к выводу, что 6-я и 7-я гораздо сильнее. Тру-фанатом «ГП» я, впрочем, не стал, в том смысле что читать фанфикшен по этому канону меня по-прежнему не тянет, равно как и сочинять собственные фанфики, однако лишний раз я убедился, что «Гарри Поттер», несмотря на неизбежные недостатки, всё-таки литература настоящая, глубокая и многослойная. И уж точно не однодневка-развлекаловка, случайно вознесённая на литературный Олимп дуновением рекламной раскрутки с «тлетворного Запада».

...На 7 аудиокниг у меня ушло 4 месяца. Но вот осталась позади последняя глава вместе со знаменитым флаффным эпилогом. А я оказался в дурацкой ситуации)) Ибо, как и всегда у меня бывает с хорошими книгами, — хочется продолжения. Ну или хотя бы чего-то похожего по настроению, увлекательности, стилю...

Однако найти замену «Гарри Поттеру» мне пока не удалось. Возвращаться к «политике» — сейчас не тянет абсолютно (как говорится, «унесите пудинг» (c)). Попробовал я переключиться на «Госпожу Бовари» Флобера, с которой уже лет 15 подумывал ознакомиться, да всё руки не доходили. Но, ёмнпт, какая же это оказалась нудьга! Особенно на контрасте с весёлыми и страшными приключениями Трио — все эти страдания скучающей мещанки с большими запросами, которые самой ей кажутся возвышенными, а на деле остаются такими же пошлыми, как и вульгарное сельское житьё-бытьё, с которым ей мечталось распрощаться, — слушать всё это настолько уныло, что впору застрелиться.

Тогда я скачал книжку Крапивина. Это однако не помогло. Слезливая сентиментальность и ранимость крапивинских мальчиков хороша в малых дозах. Крапивин тонок, и это, должно быть, прекрасно, но, на мой развращённый вкус, в его книгах не хватает здорового цинизма. Хотя бы на уровне разнообразия характеров. Очень не помешал бы герой вроде глуповатого, но весёлого и жизнеутверждающего Рона, или забавной всезнайки Гермионы. Или того же Гарри, которого не так просто довести до слёз, он и отпор дать умеет.

Что делать... На смену Крапивину я скачал Муми-троллей. С ними дело пошло получше. Но всё-таки чего-то не хватает. Да, всё очень мило, уютно — прекрасный светлый мир, избавленный от настоящей жестокости, обаятельные персонажи. Но все их заботы для меня уже звучат слишком по-детски. А это не увлекает.

Чем хорош в этом смысле «ГП» — там, при внешне-детском антураже, рассказана в общем-то очень взрослая, драматическая и мрачная история. Нечто, берущее за душу, даже когда тебе уже хорошо за тридцать (а многим, как я знаю, и за сорок, и за пятьдесят). Ну а «Муми-тролль» — да, мирный, хороший, добрый, бесспорно не лишённый и аллюзий, понятных только взрослому, но всё-таки принципиально избегающий подлинного накала страстей. Тихая заводь. Мне же хочется сейчас прочесть скорее о каком-нибудь противостоянии, о борьбе, ведущейся на переднем крае, о чём-то остросюжетном, но только не бездушно-тупом вроде детективчиков-боевиков с героями-мордоворотами. Что-то, где действуют люди, живые и интересные, а не манекены или детские игрушки.

Где бы только такое взять...

@темы: впечатления, гарри поттер, книги, крапивин, политика

18:03 

Три толстяка, пост № 10

Если говорить о возможных истоках образа наследника Тутти, то здесь мне видятся две параллели.

Во-первых, конечно, история Кая и Герды из «Снежной королевы» Андерсена. Похищенный мальчик, живущий в прекрасных чертогах под присмотром злой властительницы — прямой аналог «заточения» Тутти во Дворце Трёх Толстяков. Разлука с подругой детства у Кая — и с сестрой у Тутти. Ледяное сердце у одного — «железное» у другого. Девочка, пришедшая во дворец и сумевшая спасти затворника от бездушия, пробудить в нём жизнь — в обеих сказках. Да и сам факт, что вопреки всем ухищрениям злодеев, ни Кай, ни Тутти так и не стали до конца бессердечными.

И ещё одна любопытная деталь. Свободу Каю должно принести слово «вечность», сложенное из льдинок. В одиночку Кай не может справиться с задачей, и только радость от встречи с Гердой помогает льдинкам самим сложиться в заветное слово. Ну а наследника Тутти символически «освобождает» встреча с Суок, чьё имя означает «вся жизнь». «Вечность» и «вся жизнь» — налицо перекличка смыслов.

...Вторая возможная параллель — не столь явная и гораздо менее радужная. Мне думается, что образ наследника Тутти мог отчасти восходить к судьбе реального исторического персонажа, Людовика XVII. Семнадцатый Людовик, как известно, никогда не правил: когда Французская Республика упразднила монархию, он был ещё ребёнком, наследником низложенного короля Людовика Шестнадцатого. Вся королевская семья была заточена в замке Тампль. Затем король и королева отправились на эшафот, а малолетний наследник остался в зАмке под присмотром сапожника, который обращался с ним грубо и стремился перевоспитать на революционный лад. В конце концов, заключение подорвало здоровье принца, и он умер.

Трагическая участь маленького Людовика до сих пор считается одной из самых позорных страниц Французской революции: получилось, что революционеры уморили ни в чём не повинного ребёнка. От этой истории на века остался неприятный осадок. Даже противники монархии признавали, что как-то уж очень некрасиво всё вышло.

И возможно, счастливый конец сюжетной линии Тутти — своего рода попытка закрыть исторический гештальт, т.е. как-то откреститься от грязного пятна на лице революции. Попытка показать идеализированную альтернативу судьбе Людовика XVII: как всё могло бы быть замечательно, если бы... если бы... Например, если бы во главе победившего народа стояли Тибул и Просперо, а не Марат и Робеспьер.

Такой метод, кстати, задействован и в повести «Динка» Валентины Осеевой. Повесть написана по мотивам реальных событий, которые однако были хорошенько «причёсаны». В частности, мальчик Лёня, беспризорник и сирота, с которым подружилась Динка, после чего мать Динки его усыновила, — в реальности тоже существовал. Только в отличие от книги, в усыновившей его семье не прижился и пробыл там недолго. «Эксперимент» по усыновлению закончился провалом. А в книге наоборот воплощена реализация мечты: Лёня стал надёжным членом семьи, братом и защитником Динки, опорой для приёмной матери. Изжил своё бродяжническое прошлое, пошёл учиться...

@темы: андерсен, динка, историческое, книги, мелочи из сказок, политика, размышление, три толстяка

08:37 

Шекспир

Я понял, чем велик Шекспир))))
Он создаёт прекрасные декорации. Но населить их полнокровными образами, интересными сюжетами, живыми эмоциями – способно только детское воображение.

Для тех же, кто, подобно мне, впервые пытался прочесть Шекспира во взрослом возрасте, все эти величественные литературные «здания», полные символизма и огромного скрытого потенциала – так и остаются пустыми. Или, хуже того, в них обитает что-то меленькое и невзрачное, вызывающее только недоумение: и ради этого-то было столько шума?

@темы: хроники жирафа, размышление, книги, впечатления, шекспир

10:32 

Три толстяка, пост № 9

Несколько лет назад мне в руки попалась книжка без обложки, неизвестного автора.

Речь в ней шла о Великой французской революции. И с первых страниц меня охватило чувство узнавания: кареты, фонари, гвардейцы, кокарды, причудливые ночные тени... – где я всё это видел?
Вскоре вспомнилось: в «Трёх толстяках».

А следом в этой книге обнаружилась сцена: «друг народа» Марат, за которым охотятся королевские гвардейцы, — чтобы укрыться от преследования, перекрашен в негра.

При помощи интернета я выяснил название книги и имя автора. Оказалось, это повесть «Чёрный консул» Анатолия Виноградова, вещь, написанная через несколько лет после «Трёх толстяков» Олеши.

Я прочёл внимательно первую часть и заметил ещё несколько параллелей. В книге Виноградова нашёлся и свой «доктор Гаспар» — великий химик Антуан Лавуазье, живущий в окружении колб и реторт, штативов и тиглей, ставящий гениальные научные опыты, которые опережают своё время. Есть и «тётушка Ганимед» — жена Лавуазье, пожилая сухопарая дама, которая не может постигнуть сути научных занятий своего мужа, но по-своему заботится о нём.

Есть и «капитан Бонавентура». И даже вскользь упоминается попугай.

Но, к сожалению, после первой части все сходства заканчиваются. Действие переносится из Франции на Гаити, где негры ведут борьбу против рабовладельцев. Литературное качество текста неуклонно падает, автор принимается целыми страницами цитировать стенограммы каких-то заседаний. Да и сами герои, в отличие от идеализированных персонажей Олеши, далеко не однозначны: даже самые положительные из них зачастую вызывают отторжение. В общем, книгу эту я бросил.

Если же брать литературу детскую, то наибольшее сходство с «Тремя толстяками» мне видится в ранних сказках Софьи Прокофьевой: «Лоскутик и Облако», «Сказка о ветре в безветренный день» (позже переработанная под заголовком «Пока бьют часы»), «Девочка по имени Глазастик», «Астрель и Хранитель Леса».

Прокофьева точнее других детских авторов воспроизводит атмосферу «Трёх толстяков» Олеши: сказочное королевство, злой правитель, угнетение бедноты, антураж минувших веков... Маленькая отважная добрая девочка в центре сюжета, волею судьбы противопоставленная всему государственному режиму. Революция в финале...

Также ранним книгам Прокофьевой свойствен образный метафорический взгляд:
«Крокодил под водой казался зыбким и словно сложенным из отдельных зелёных кусочков»;
Кошка, «похожая на маленькое пушистое облачко, освещённое солнцем»;
«Сквозняк перебирал бахрому [пледа], и она шевелилась, как бесчисленные пальцы»;
«Лучи солнца ... словно свили тёплое гнездо у него на коленях»;
«Чистый, словно умытый голосок»;
«Звонким металлическим горохом, подпрыгивая, катилась за ним трель милицейского свистка».
(цитаты из сказки «Ученик волшебника»)

Но, в сравнении с «Тремя толстяками», сказки Прокофьевой сентиментальнее по стилю и как бы менее контрастны. Если у Олеши социальное звучание накалено докрасна, то у Прокофьевой оно скорее фоновое, приглушённое. Там, где в «Толстяках» показаны гнев, геройская удаль, эпический размах, – у Прокофьевой акцент идёт на грусть-тоску персонажа, поставленного перед выбором: подвиг или предательство, геройская гибель или же утрата самого себя.

Кроме того, Олеша, видимо следуя идеологии первых лет Советской власти, напрямую отрицал волшебство, объявляя его шарлатанством. А Прокофьева наоборот, пишет именно волшебные сказки.

Впрочем, упоминаемую мельком в «Сказке о ветре...» соседнюю Страну Весёлых Тружеников, на которую злые короли собираются идти войной, – я в детстве отождествлял именно с бывшим государством Трёх Толстяков, где власть перешла к народу и настала пора мирной весёлой жизни.

@темы: цитаты, три толстяка, с.прокофьева, мелочи из сказок, книги, историческое, впечатления

14:26 

Нобелевская премия 2015

Ого, Светлане Алексиевич дали нобелевку по литературе)
Редкий случай, когда я за)

@темы: книги, прогресс

12:55 

Елена Ильина

Оказывается, Елена Ильина, автор книги «Четвёртая высота» про героическую пионерку Гулю Королёву, — сестра Самуила Маршака.

@темы: книги, хроники жирафа

18:33 

95-летие со дня рождения Л. В. Владимирского

Сегодня исполнилось бы 95 лет Леониду Викторовичу Владимирскому.
Он немного не дожил до этой даты.

Рисунки Владимирского создали тот образ Волшебной страны, без которого моё детство было бы наверно иным. Для меня очень много значили сказки Волкова, а Владимирский дал им живое, зримое воплощение. Настолько яркое и родное, что по-другому я уже Волшебную страну не воспринимаю. Иллюстрации всех остальных художников, несмотря на все их достоинства, для меня стали чем-то вроде арт-фанфиков, если понимать под фанфиком — фантазию на тему, игру в настоящее.

Мне довелось дважды видеть Владимирского вживую — в 2005-м и 2006-м годах. Среди моих друзей есть люди, которые общались с ним довольно близко на протяжении многих лет. Пожалуй, я бы тоже хотел что-то значить в его жизни и хоть как-то отблагодарить его за волшебные сказки моего детства. Но скованный характер не давал мне проявить инициативу в этом направлении, а навязываться не хотелось. Хотя сам Леонид Викторович был человеком очень открытым.

В каком-то смысле я воспринимал Владимирского не только как живую легенду, но и, если можно так выразиться, как источник подлинности нашего изумрудного фандома. Пока был жив Владимирский — оставалась ниточка, связующая нас с Волковым, он был живым участником и свидетелем того, как создавались Волковские сказки. Можно было задать ему вопрос, уточнить какую-то деталь, узнать предысторию того или иного рисунка, персонажа, сюжетного поворота...

А теперь нить оборвалась. И меня не покидает ощущение, что фандом остался неприкаянным, потерял идентичность и плывёт незнамо куда по воле волн. Кто мы и где мы теперь без Владимирского — не очень понятно. Да, по-прежнему есть Тотошка, есть Стас, есть энциклопедист Дмитрий, остаются Сухинов, Кузнецов и Попов. Но фигура, державшая нас всех вместе — исчезла.

Опустел форум, виртуальный фандом разошёлся по личным дневникам. В сообщества на дайри всё чаще приходят люди, которые в сказках Волкова видят что-то иное, не то, что закладывал туда автор. Для них тексты Волкова преходящи, а сюжеты его — лишь материал для рейтинговых фантазий и вычурных пейрингов. К счастью, не все читатели таковы, но общая тенденция удручает.

Мне жаль, что мы не успели записать для Владимирского аудиокнигу по «Урфину Джюсу» и по «Буратино в Изумрудном городе». Жаль, что я так и не прочёл его сказку «Буратино ищет клад» — возможно, Леонид Викторович был бы рад услышать отзыв.
Теперь этого, к сожалению, уже не исправить.

@темы: воспоминания, впечатления, изумрудное, книги, размышление

22:34 

Дилогия Лайлы

Хорошая новость) У Лайлы (Из Дикого Леса Дикая Тварь) в издательстве Бёркхаус вышла дилогия.

Первая книга — завораживающая антиутопия «Идол» о жизни поэта в тёмные времена.

Вторая книга — «Чернее, чем тени» — о революционерах, магическом кусочке мела и о странной девушке, умевшей незримо скользить между явью и сном.

Действие обоих романов разворачивается в вымышленном мире, в котором впрочем угадываются узнаваемые очертания СССР и России.


@темы: респект, прогресс, книги

08:28 

Три толстяка, пост № 8

Несколько месяцев назад я узнал, что к сказке «Три Толстяка» один современный автор написал продолжение.

Продолжением оказалась повесть «Четыре друга народа» некого Тимофея Алёшкина, изданная в 2010 году в толстом сборнике «Герои. Новая реальность». Впрочем, текст доступен и в интернете.

Я разыскал эту книгу, начал читать... и с отвращением бросил на первых же страницах.

К сожалению, сиквел Алёшкина оказался написан в крайне нелюбимом мною «жанре отрицания» — когда весь нравственный лейтмотив первоисточника переворачивается с ног на голову, а мир, заявленный автором канона как чистый и светлый, — старательно оплёвывается, окунается в грязь.

Здесь я стараюсь не смешивать два похожих, но всё-таки разных случая: одно дело, когда фанфишер приходит с желанием поиграть, пошутить, творчески поэкспериментировать, и ради этого в своём фанфике заменяет какие-то реалии канона на противоположные. Например, изображает колдунью Гингему в фанфике по Волкову не злобной выжившей из ума ведьмой, а вполне здравомыслящей старой леди, пусть и нелюдимого нрава. Или когда Страшила с Дровосеком у фанфишера оказываются недовольны своими искусственными телами и хотят снова стать как все люди (что напрочь противоречит канону).

Совсем другое дело, когда фанфишер подходит к канону с высокомерным апломбом и предвзятым желанием опоганить всё, что там есть хорошего. Мол, автор канона был наивным дурачком, а уж я-то сейчас покажу, как всё было на самом деле, разнесу в пух и прах его беспомощный жалкий мирок, рвану недрогнувшей рукой его весёленькие декорации, и все увидят, что за ними — труха и гниль.

По этому принципу построено большинство продолжений к книгам Стругацких, изданных в серии «Время учеников». Сходные мотивы проскальзывают в «Звёздной» дилогии Лукьяненко, в сиквелах Незнайки от Бориса Карлова и Л.Осеевой—П.Солодкого, в продолжении к «Вам и не снилось», написанном дочерью Г.Щербаковой. Не удержался от такого подхода и Сергей Сухинов по отношению к Александру Волкову.

И вот теперь Тимофей Алёшкин – решил преподать урок Олеше.

Что ж, преподал. Вот, например, портрет Тибула:

«На трибуне стоял Тибул.

Мы должны предупредить читателя, что это был вовсе не тот ловкий акробат с копной густых черных волос, любимец цирковой публики в зеленом плаще и трико из чёрных и жёлтых треугольников, с которым читатель, конечно, знаком по замечательной книге про Трёх Толстяков. Шесть лет прошло с тех пор, шесть лет тяжёлой борьбы за дело революции, за укрепление власти народа и против его тайных и явных врагов – толстяков, богачей, иностранных королей, генералов и шпионов. Конечно, Тибул, первый из друзей народа, не щадил себя в этой борьбе. И она изменила его.

Этот новый Тибул, Тибул – Неподкупный, Тибул – председатель всемогущего Бюро, был бледный высокий человек в строгом синем сюртуке и черных брюках. Он гладко зачёсывал назад свои длинные чёрные волосы и собирал их за спиной в аккуратную косичку синей лентой. Складки перечеркнули его лоб. От его голоса, резкого, как удар сабли, враги народа цепенели. Он носил круглые очки.
»

Облик, прозвище, характер этого «Тибула» — Алёшкин, не мудрствуя лукаво, списал с Робеспьера.

А вот о чём беседует народ в ожидании выступления «Тибула»:

«— Говорят, даже казнь врагов народа сегодня отменили, чтобы никто не пошёл к Табакерке на площадь Справедливости и не пропустил речь, – говорил седой ремесленник в серой суконной куртке с зелеными обшлагами торговке.

— А я слышала, это из-за палачей, они попросили выходной, тоже не хотят пропустить речь Тибула, – отвечала та.
»

Ну а вот, пожалуйста, добрый доктор Гаспар:

«Дело в том, что седой старик в карете был сам Верховный Народный обвинитель Республики, гражданин Гаспар Арнери.

Да, читатель, и доктор Гаспар тоже сильно изменился за эти пять лет. Теперь его имя произносили шёпотом, оглядываясь по сторонам, а от его кареты прятались. Он арестовал, добился осуждения Народным Трибуналом и отправил на смертную казнь, или, как в Столице говорили, посадил в Табакерку, множество граждан и иностранцев. Конечно, честным людям, беднякам и худым, нечего было бояться гражданина Арнери, он арестовывал и обвинял только врагов народа. Ведь доктора и выбрали Верховным обвинителем потому, что он был самым справедливым человеком во всей Республике.
»

Дальнейшие откровения Алёшкина читать я не стал. Поэтому не могу сказать, интересный ли там сюжет, драматичная ли развязка, победит ли в итоге добро, и чем такое добро лучше зла.

Боюсь, это тот самый случай, когда «осудить Пастернака» позволительно не читая. Точнее – прочитав только первые страницы. Чтобы понять, что в кастрюле помои, не обязательно хлебать содержимое до конца. И даже если среди помоев затерялся какой-нибудь деликатес — что ж, пусть повар съест его сам.

Тем не менее, надо отдать Алёшкину дань справедливости. Он довольно точно уловил атмосферу первоисточника, сопоставив события «Трёх Толстяков» с эпохой Великой французской революции. Недаром сам Олеша одним из источников вдохновения для своей сказки называл «Девяносто третий год» Виктора Гюго.

Образный стиль Олеши – кое-как Алёшкин пытается соблюсти, но тонет в многословии. И всё же основная проблема сиквела в другом.

В каноне, характеризуя учителя танцев Раздватриса, для которого богатство было мерилом таланта и который не мог понять, зачем Суок танцует для бедняков, – Олеша замечает: «Как видите, Раздватрис был не глуп по-своему, но по-нашему – глуп».

Нечто похожее, на мой взгляд, можно сказать и о Тимофее Алёшкине: по-своему он в чём-то прав, но в самом главном, глубинном смысле – сей автор слеп и глух, как Раздватрис.

Да, действительно, если рассматривать «Трёх Толстяков» в реалистичном ключе, как летопись не сказочной, а реальной революции, – тогда придётся признать, что безоблачных побед не бывает. Увы, но вместо светлого будущего зачастую и вправду наступает охота на ведьм, вместо молочных рек с кисельными берегами – текут реки крови, а народные кумиры перерождаются в безжалостных палачей.

«Друг народа» Марат с упоением составлял списки обречённых на казнь «врагов». «Дедушка Ленин» с ласковым прищуром добрых глаз – санкционировал массовые расстрелы. А если кто-то из революционеров оставался верен светлым идеалам и не хотел превращаться в дракона – тогда вступал в силу другой закон истории: «революция пожирает своих детей».

Но какое отношение всё это имеет к сказке Олеши, к его героям?

Мог ли добрейший доктор Гаспар заняться вынесением смертных приговоров (да ещё с таким размахом)? Мог ли Тибул переродиться в Робеспьера – в скованный бледный манекен, шипящую, всегда готовую ужалить, змею? Это Тибул-то, с его жизнелюбием и открытым сердцем!

...Сейчас, дописывая пост, я всё же пролистал опус Алёшкина до конца. Ну что можно добавить?.. Мораль там всё-таки есть, и не самая гнусная, как можно было бы ожидать. Но стоило ли ради этой морали выворачивать наизнанку одну из лучших сказок мировой литературы? Вещь, которую Мандельштам назвал «хрустально-прозрачной прозой, насквозь пронизанной огнём революции» и «книгой европейского масштаба»?

Я допускаю, что Алёшкин мог из лучших побуждений написать книгу-предостережение. Притчу о том, что будет, если очередные сторонники всеобщего счастья чересчур заиграются в сказку о свержении Толстяков.

Но если в основу притчи Алёшкина положено кардинальное искажение любимых с детства образов, то есть, попросту, грубая ложь, – тогда чего стОит вся конструкция, возведённая на таком шатком фундаменте?

И последнее упущение Алёшкина. Создавая свой опус, он препарирует «Трёх Толстяков» в слишком узком, однобоком ракурсе. Заочно полемизируя с Олешей, он воспринимает его сказку сугубо как книгу о революции. Но ведь в том и прелесть настоящей литературы, что она всегда многомерна, её не втиснешь в кандалы узких толкований.

Сказка Олеши — она ведь ещё и о любви — не явленной открыто, но согревающей изнутри, струящейся между строчек. Это книга о верной дружбе и самопожертвовании, о геройстве и обывательстве, о родственных душах, о разлуке и обретении друг друга. Сказка Олеши – это мистика, и феерия, история полная тайн и загадок. И карнавал, и готический роман, и тонкая лирика – всё уместилось на её страницах.

Алёшкин же прочёл «Трёх Толстяков» лишь как книгу о ненависти.

@темы: стругацкие, продолжательство, политика, незнайка, мелочи из сказок, ленин, книги, историческое, изумрудное, дегенерация, впечатления, три толстяка, антиреклама

02:22 

Полнота сочинений

Заинтересовал меня один вопрос, касаемо Полных Собраний Сочинений того или иного автора. Скорее всего, это общеизвестно, но я вот раньше не задумывался.

Взять, к примеру, Пушкина. Он же наверно не сразу начал писать как Пушкин. В том смысле, что у него могли быть ранние стихи, созданные, скажем, лет в 12, или в 10, или проба пера лет в 5. И такие детские сочинения, наверняка, далеки от гениальности.

Логика подсказывает мне, что подобный пласт творчества даже признанно-великих авторов в ПСС не идёт. Но где-то же он должен храниться, кем-то изучаться, и кроме того, кто-то ведь должен провести грань при составлении ПСС: это берём, а вот то не берём.

Как-то любопытна мне стала технология отбора, и насколько при этом условной оказывается заявленная полнота.

@темы: книги, размышление

15:06 

Три толстяка, пост № 7

Вопрос о революции, который ставит сказка «Три Толстяка», не имеет однозначного решения. В сказочном мире – да, всё очевидно и естественно: с одной стороны угнетатели, с другой угнетённые; терпеть несправедливость больше невозможно, поэтому восстание оправданно, и остаётся только радоваться, что злодеи в итоге повержены, а народ победил.

В реальном же мире, революции зачастую оказывались настолько кровавы и ужасны, а последствия их настолько губительны для целых народов, не говоря уже об отдельных человеческих судьбах, – что трудно не согласиться с Достоевским, заклеймившим самих революционеров и движущие ими мотивы ёмким эпитетом «Бесы».

Вместе с тем, история знает примеры и гуманных революций (хотя, опять же, многие из них, одержав формальную победу, впоследствии зашли в тупик). Относительно бескровными были – Славная революция в Англии (1688), в какой-то степени Февральская революция в России (1917), революция гвоздик в Португалии (1974), бархатные революции в Восточной Европе (конец 1980-х гг.), революция роз в Грузии (2003), Оранжевая революция на Украине (2004), тюльпановая – в Киргизии (2005)...

В советские времена общество воспитывалось в сознании, что революции – это хорошо и правильно. При этом, правда, те революции, которые не соответствовали советскому представлению о прогрессе, – объявлялись контрреволюциями и жёстко порицались.

Но мне стало интересно: а как относится к революции общество сейчас, в России постсоветской?

Вообще само слово «революция» исторически принято противопоставлять «эволюции»: эволюция = плавное, поступательное развитие, а революция = рывок вперёд «скачком», с разрывом преемственности, выход на новый уровень.

Изначально, однако, смысл был немного другим. Корень «vol» в словах «evolutio» и «revolutio» – означает вращение, т.е. в данном случае как бы движение колеса истории. Приставка «e» – показывает, что вращение (движение) идёт в правильном направлении, т.е. вперёд. А приставка «re» — указывает на обратное направление движения. Таким образом, изначально «революция» означала «откат назад»: колесо истории сбилось с правильного пути и покатилось вспять, в направлении неестественном, противном нормальному ходу вещей.

Из такой трактовки следовали однозначно негативные коннотации термина «революция». Однако идеалы свободомыслия, завладевшие умами европейской интеллектуальной элиты с середины XVIII века, смогли пересилить сложившееся отношение к революции. Народные восстания были романтизированы и героизированы, стремление к свободе и справедливости стало цениться выше, чем верность традиционным устоям.

В периоды реакции в той или иной стране картина менялась. Аналогичный период сейчас претерпевает и Россия. На мнение нашего общества о революциях повлияли несколько факторов:
1) генетическая память о катастрофических последствиях Октябрьской революции 1917 года;
2) нежелание возврата в «лихие девяностые» (наследие де-факто революции августа 1991 года);
3) государственная пропаганда, отражающая желание Кремля навечно законсервировать свою власть и подстёгиваемая страхом перед цветными революциями на постсоветском пространстве;
4) довольство общества нынешней властью, уровнем благосостояния и патриотической риторикой.

Тем не менее, пропаганде так и не удалось до конца окрасить слово «революция» в негативные тона. В последние пару лет в речах охранителей, патриотов и штатных телепропагандистов «революция» вытеснилась более звучным термином «майдан». Бороться с «майданом» оказалось приятнее и понятнее, чем с революцией.

В сферах же неполитических, «революция» по-прежнему сохраняет позитивные смысловые оттенки: «революционный прорыв в медицине», «настоящая революция в авиастроении», «революционные для сложившейся научной парадигмы идеи» — это всё похвалы, а не ругательства.

Занятно, что в самом тексте «Трёх Толстяков», в отличие, например, от «Чиполлино» и сказок Волкова, слово «революция» ни разу не употребляется.

Зато там есть любопытный атрибут, знаменующий создание нового мира, победу, единение добра: это песня победившего народа. Триумфально-сокрушительный эффект песни (хотя ни мелодии, ни слов Олеша не приводит) – сразу вызывает в памяти Марсельезу или Интернационал. Но стоит вспомнить, что некую особую, великую Песню – пел и лев Аслан, при создании Нарнии. Сама песня Аслана создавала новый мир.

Здесь мне видится перифраз библейской формулы «в начале было слово». Возможно, мир, созданный словом, лишённым поэзии и мелодичности, – показался Льюису недостаточно совершенным, и в «Хрониках Нарнии» он пожелал исправить это упущение: началом Нарнии стало не слово, а песня.

Сюда же можно отнести и цитату из Пелевина: «Я никогда не понимал, зачем Богу было являться людям в безобразном человеческом теле. По-моему, гораздо более подходящей формой была бы совершенная мелодия – такая, которую можно было бы слушать и слушать без конца».

Так и у Олеши: поющий народ – может, ещё, конечно, и не народ-богоносец, но песня его несомненно обладает высшей, едва ли не сверхъестественной (сакральной) силой, и символизирует высшую правоту:

«Плотная пёстрая волнующая стена обступила Толстяков.

Люди размахивали алыми знамёнами, палками, саблями, потрясали кулаками. И тут началась песня. Тибул в своём зелёном плаще, с головой, перевязанной тряпкой, через которую просачивалась кровь, стоял рядом с Просперо.

– Это сон! – кричал кто-то из Толстяков, закрывая глаза руками.

Тибул и Просперо запели. Тысячи людей подхватили песню. Она летела по всему огромному парку, через каналы и мосты. Народ, наступавший от городских ворот к дворцу, услышал её и тоже начал петь. Песня перекатывалась, как морской вал, по дороге, через ворота, в город, по всем улицам, где наступали рабочие и бедняки. И теперь пел эту песню весь город. Это была песня народа, который победил своих угнетателей.

Не только Три Толстяка со своими министрами, застигнутые во дворце, жались, и ёжились, и сбивались в одно жалкое стадо при звуках этой песни, – все франты в городе, толстые лавочники, обжоры, купцы, знатные дамы, лысые генералы удирали в страхе и смятении, точно это были не слова песни, а выстрелы и огонь.

Они искали места, где бы спрятаться, затыкали уши, зарывались головами в дорогие вышитые подушки.
»

@темы: терминология, слова, размышление, политика, книги, историческое, изумрудное, достоевский, впечатления, чиполлино, три толстяка

22:07 

Три толстяка, пост № 6

Когда мне было 12 лет (а впрочем, ничего не изменилось ни в 15, ни в 18) — я мечтал о том, чтобы в нашей стране произошла революция. Чтобы эта революция (в идеале бескровная) — своим безудержным вихрем смела прочь президента Ельцина и всех его приспешников. Возродился бы из руин Советский Союз, и страна снова зашагала бы к коммунизму.

Книжным эталоном подобной революции для меня была сказка Олеши.

В ту пору у меня ещё сохранялись иллюзии насчёт советской модели коммунизма и хорошей жизни при СССР. Расставание с иллюзиями пришло позже.

Но вот в российской «коммунистической оппозиции» я разочаровался уже тогда, и одной из причин разочарования стал колоссальный контраст между действиями КПРФ под руководством Геннадия Зюганова — и революционной атмосферой «Трёх толстяков».

Мечтая о революции, я представлял во главе её – людей вроде Тибула и Просперо. Рядом с ними – Суок и доктора Гаспара. Такие люди, казалось мне, смогли бы зажечь в народе настоящий энтузиазм, поднять страну на свержение преступной власти.

Но вместо задорного, искреннего, весёлого, чистого душой Тибула, вместо самоотверженного смельчака Просперо — я видел унылые морды бывших партаппаратчиков, бубнивших какую-то тягомотную чушь. Я видел озлобленных обрюзгших бюрократов, потерявших насиженные места. Я видел, что КПРФ сплошь заражена бациллой национализма и притом абсолютно инертна, не готова ни к каким решительным действиям. Формальные наследники революционеров 1917 года — сами боялись революции как огня.

Альтернативные же коммунистические движения, например РКРП или «Трудовая Россия», по духу были революционны, хотя и малочисленны, однако на знамя своё они водрузили Сталина — которого я уже тогда считал отвратительным кровавым палачом.

Помню, в разгар президентских выборов 1996 года — решался вопрос, останется ли у власти «демократ» Ельцин или его одолеет «коммунист» Зюганов. И мне попался в руки Зюгановский буклетик: там краснознамённый кандидат сокрушался о тяжёлом положении народа и предлагал свою программу выхода из кризиса.

Из описанной им картины всеобщего упадка, мне отчётливо запомнилась одна фраза: «Уходят квалифицированные кадры».

По сути всё было сказано верно: предприятия закрывались, люди теряли работу. Но меня поразило косноязычие Зюганова, его безликий, вызывающий оскомину канцелярит.

Я спрашивал себя: разве можно представить, чтобы Тибул, говоря с народом, произнёс такую кондовую фразу: «уходят квалифицированные кадры»? Да мог бы он вообще обозвать людей — «кадрами»? Кто пойдёт за таким вожаком? Кого увлечёт такой призыв? С такими фразами надо не революцию делать, а идти в пономари.

Впрочем, время показало, что я ошибался. Зюганов говорил с народом именно так, как того и хотелось народу. Революции российский народ не желал. Появись перед народом настоящий Тибул со своими звучными, зажигательными и прекраснодушными призывами — дело кончилось бы пшиком.

Вероятнее всего, Тибула осмеяли бы, покрутили пальцем у виска да заклеймили «пятой колонной». В лучшем случае, нашлась бы малая горстка таких же сумасшедших, как он. А при малейшей попытке поднять бунт, все они сели бы далеко и надолго — к вящему одобрению патриотов и при полном безразличии всего остального народа.

Это означает, что на данном историческом витке «Три толстяка» устарели не только антуражем. Они устарели идеологически. Ибо в общественном сознании сместились базовые понятия: что хорошо, а что плохо; что правильно, а что вредно, преступно. Народ, вкусив нефтяной «манны» за последние 15 лет, сам начал понемножку «толстеть», и Тибулы нынче сделались не в моде.

@темы: воспоминания, впечатления, дегенерация, книги, коммунизм, политика, три толстяка

03:28 

Три толстяка, пост № 5

Вообще почитал я тут об истории создания сказки «Три толстяка» и в целом о жизни Олеши.

Про трёх сестёр Суок, про «Дружочка» и «Ключика», про Валечку Грюнзайд, которой было посвящено первое издание сказки и которая не смогла оценить ни авторский гений, ни его любовь.

Грустно всё это. И жаль, что Олеша фактически на самом старте, на взлёте покончил с литературой.

Как сказал о «Трёх Толстяках» Дмитрий Быков: «Это именно сказка начитанного мальчика, революционная по духу, романтическая по антуражу; Олеша написал одну такую вещь, а мог двадцать пять».

В одном из имеющихся у меня изданий помещён портрет Олеши – уже пожилого, со строгим взором. Не знаю почему, но мне он всегда неуловимо напоминал Булата Окуджаву — и внешностью (хоть визуальное сходство не так уж велико), и, главное, какой-то особой щемяще-лирической тональностью, которая чувствуется и в песнях Окуджавы, и в «Трёх толстяках» (например, в вечерней сцене второй главы, где доктор Гаспар приходит в себя после разгрома восставших).

А может, сходство ещё и в том, что «цитадель» Окуджавы – пешеходный Старый Арбат с его фонарями под старину – словно брат-близнец Дерибасовской улицы в Одессе, городе, где вырос Олеша, и реалии которого угадываются на страницах «Трёх Толстяков».

Хотя, к слову, Окуджаву я недолюбливаю. За малым исключением, его песни слишком пронзительно-трагичны. У Олеши же трагическая тональность уравновешена сценами праздничными, героическими, внезапными поворотами сюжета, драматичной, но счастливой развязкой. А Окуджава словно застыл в своей обречённости, напоминающей прижизненную смерть.

Впрочем, и у Олеши не везде можно встретить «поворот к свету». Помню, ещё в детстве меня совершенно поразил его маленький рассказик «Альдебаран»: про любовь старика, безнадёжную и какую-то смиренную, и про жестокость юности, несправедливость. И тоже, как и в «Толстяках», о противопоставлении старого мира и мира нового революционного. Только в рассказе новый мир — отчётливо фальшив и бездушен. А старый — слишком слаб и эгоистичен, и потому обречён на тоскливое и жалкое умирание.


Юрий Олеша


Булат Окуджава

Об Олеше, «Трёх Толстяках» и прототипах Суок — в интернете множество ссылок. Приведу хотя бы некоторые:
gazeta.aif.ru/_/online/dochki/294/28_01
www.odessitclub.org/publications/almanac/alm_55...
portal-kultura.ru/articles/books/29472-tri-tols...
fai.org.ru/forum/topic/31330-tri-tolstyaka/?pag...
ps.1september.ru/articlef.php?ID=200303619
www.ytime.com.ua/ru/50/3400
www.rg.ru/Anons/arc_2002/1214/3.shtm

@темы: фото, три толстяка, респект, книги, впечатления, воспоминания

14:45 

Три толстяка, пост № 4

Теперь скажу о минусах сказки Олеши.

Главным (и чуть ли не единственным) недостатком мне показалась сцена казни Суок. Автор очень достоверно и с пронимающей до глубины души сентиментальностью описывает последние минуты храброй девочки: как ей горько прощаться с жизнью в такой ясный погожий день, как жаль, что не увидит она больше доброго клоуна Августа, лисичку в клетке, смелого Тибула... Как гордо отказывается Суок отвечать на вопросы своих палачей.

И читатель, незнакомый с развязкой, принимает всё это за чистую монету. А потом — хоп! — и всё наоборот, очередной цирковой фокус! На месте Суок всё это время была кукла!

Безусловно, я очень рад, что Суок спаслась. Но сама сцена «прощания с жизнью», вся её глубина и весь героизм — оказались обманом. Поэтому при перечитывании уже не получается воспринимать эту сцену всерьёз, переживая за бедную девочку-циркачку.

Возможно, именно это ощущение как-то повлияло на отзыв Лидии Чуковской, приведённый мною в позапрошлом посте.

Вторым минусом (впрочем условно, ибо таковы законы жанра) я считаю чёрно-белую нравственную палитру сказки. Все бедняки — по умолчанию «хорошие». Все богачи — «плохие». Любой толстяк — непременно обжора, а стало быть, богач, угнетатель трудовых масс. Любой франт и лавочник — заведомый враг простого народа. Все восставшие бедняки — вершат праведное дело революции и руководствуются при этом самыми чистыми помыслами: мечтой о справедливости, о свободе, о заре новой, благословенной эпохи всеобщего счастья.

Получается, сущность человека зависит исключительно от его социального положения. Душа, разум, совесть — ничего не значат. Если ты богат — будешь желать победы Толстякам, подавления мятежа и казни бунтовщиков. Если беден — значит, ты на стороне Тибула и Просперо, а любой, кто богаче тебя, — твой злейший враг.

Есть исключения, конечно. Силача Лапитупа, родом из народа, Тибул называет предателем — за то, что тот продался богачам. Наследник Тутти, хоть и воспитанный, как «волчонок», в неге и роскоши, — волчонком однако не оказывается. Доктор Гаспар явно не бедствует, и пользуется при этом уважением всех слоёв общества. Гвардейцы — колеблющаяся масса: часть ещё за старый режим, другие переходят на сторону народа.

Я, естественно, понимаю, что «Трёх толстяков» не следует в этом смысле трактовать буквально. Сказка аллегорична, многие моменты в ней утрированы. Появись там положительный толстяк, или добрый, без подвоха, лавочник, или пьяный жестокий люмпен среди прогрессивных народных масс — тем самым поэзия сказки бы нарушилась, а в голове у юных читателей возник бы раскордаж. Да и не факт, что советская цензура пропустила бы такие, диссонансом к коммунистической идеологии звучащие образы.

Тут, для сравнения, вспоминается взгляд Александра Дюма на события Великой французской революции 1789 года: в романах «Анж Питу» и «Графиня де Шарни», писатель, не кривя душой, показывает не только благородных революционеров или обездоленных, но в глубине души порядочных людей, пошедших против власти в честный бой. Дюма изображает и восставшую, озверевшую «чернь», мерзавцев, для которых нет ничего святого, извергов и насильников, опьянённых вкусом крови — бушующую толпу, которая без суда и следствия сажает на пики головы всех тех, кто ей не мил, и без грана сострадания творит бесчинства на улицах Парижа.

Это всё тоже было в истории. Но в «Трёх толстяках» на сей счёт нет ни слова.

Впрочем, и сам Олеша, насколько мне известно, всю жизнь мучился неполнотой своей принадлежности новому советскому миру. Но видя изъяны этого мира, испытывая инстинктивное отвращение к наиболее уродливым его гримасам, он тем не менее искал проблему в себе самом — именно себя он ощущал недозревшим до новой, коммунистической эпохи.

Так или иначе, мне было бы очень интересно узнать авторское вИдение судьбы толстяков в постканоне. В книге их сюжетная линия заканчивается на том, что богачи пытались бежать на кораблях заграницу, но были арестованы в порту матросами. Просьбы о прощении не помогли: народ им больше не верил. А самых главных Трёх Толстяков посадили в ту самую клетку в зверинце, где недавно томился Просперо.

Но мне интересно: что дальше? Казнят Толстяков? Оставят навечно в звериной клетке? Засадят в тюрьму? Отпустят, дав коленом под зад? Попробуют перевоспитать? Заставят честно трудиться?

Детская литература даёт разные примеры. В «Незнайке на Луне» всё устроилось бескровно и весело. «Раскулаченные» богачи (кроме Спрутса) худо-бедно вписались в новую жизнь. «Чиполлино» Родари в этом смысле реалистичнее, но и там автор старается удержаться в рамках гуманности; впрочем, там и разнообразия больше — очень неодинаково сложились судьбы синьора Помидора, барона Апельсина, герцога Мандарина, принца Лимона...

Реальность однако, тем более та, в которой жил Олеша, была куда менее радужна. Но желал ли Олеша гибели всем тем негодяям (действительным и мнимым), которых он так убедительно изобразил на страницах своей сказки? Думаю, нет. Хотя вопрос этот остаётся открытым.

@темы: историческое, впечатления, воспоминания, книги, коммунизм, мелочи из сказок, незнайка, политика, три толстяка

01:24 

Три толстяка, пост № 3

Хочу также отметить некоторые отличия от прежних впечатлений.

Во-первых, хоть я и знал давным-давно тайну дощечки Туба, мне только сейчас бросилось в глаза сходство Суок и Тутти, словно подчёркнутое автором при их первой встрече: серые глаза, особый наклон головы, одинаковый рост.

Во-вторых, мне почему-то помнилось, что Суок в роли куклы пробыла во дворце как минимум несколько дней. Поэтому разоблачение мнимой куклы в первую же ночь стало для меня неожиданным. (Впрочем, такова видимо вообще особенность восприятия времени ребёнком; в детстве мне и по фильму «Гостья из будущего» казалось, будто Алиса проучилась в Юлькином классе несколько недель, а то и месяцев.)

Затем, я почему-то был уверен, что наследник Тутти не только поймёт, что Суок живая девочка, но и «перейдёт на сторону народа», в том смысле, что посочувствует рассказам Суок о бедняцкой жизни, несправедливостях, угнетении богачами рабочего люда.

Однако в книге ни того, ни другого не встретилось. Да и в целом роль Тутти в книге показалась мне недовершённой, смазанной. В фильме (который я тоже пересмотрел на днях) действительно Тутти обнаруживает, что Суок не кукла. Однако никаких революционных намерений у наследника не прослеживается ни здесь, ни там, если, конечно, не считать таковыми попытку вступиться за осуждённую «куклу».

В книге эта попытка предугадана гипотетически и пресечена заранее, а в фильме, наоборот, обращена в одну из самых прекрасных и ярких сцен: раненный в самое сердце Тутти вместо ужаса или печали приходит в восторг, ибо сердце его оказалось живым, не железным.

Вообще фильм при пересмотре мне показался очень красочным и нетривиально дополняющим книгу, хотя, конечно, так сильно, как в детстве, уже не зацепил.

Но по крайней мере, в фильме исправлена серьёзная моральная нестыковка, на которую указывала ранее Из Дикого Леса Дикая Тварь. Оружейник Просперо, бежавший из Дворца Трёх Толстяков, в книге повёл себя, мягко говоря, не по-джентльменски: в решающий момент он словно забывает о своей спасительнице Суок, залезает в подземный ход первым, а девочку фактически бросает на растерзание врагам.

В фильме эта же сцена подана под другим углом: Суок, сунувшись в подземный ход первой, поддаётся смешной боязни темноты и сама пропускает Просперо вперёд себя, а дальше уже появляются гвардейцы в таком количестве, что решись Просперо вернуться, он уже не спас бы Суок, а просто получил пулю в лоб.

Впрочем, я не думаю, чтобы и в книге поведение Просперо подразумевало негативные толкования, к примеру, что он, мол, трус, или готов предать Суок ради высших революционных целей. Скорее тут имеет место простая авторская небрежность: одна из ступенек логического базиса ускользнула от внимания писателя.

Такое же ускользание встречается в книге и ещё раз — в сцене, где негр-Тибул прогоняет силача Лапитупа. И когда народ, признав Тибула, спрашивает его — «А почему ты чёрный?» — Тибул скромно отвечает: «Спросите доктора Гаспара Арнери».

Понимал ли Тибул, что одна эта фраза может стоить доктору головы? Ведь укрывательство опасного государственного преступника, да ещё и пособничество ему, тем более в такое тревожное время — верный путь на эшафот.

Но сказочная логика живёт по своим законам, и потому «оплошности» Тибула и Просперо вряд ли следует трактовать им в укор.

О фильме могу добавить ещё пару слов. Прежде всего — абсолютно блистательный образ доктора Гаспара в исполнении Валентина Никулина (жаль, что, судя по википедии, сам он эту роль не слишком любил). В облике доктора появляется что-то, прошу прощения, от осла, но ни в коем разе не в оскорбительном смысле, — скорее некая восторженность, и наивность, и безотчётная смелость, и мягкая, тихая доброта. Ещё Никулинский доктор Гаспар немного напомнил мне Паганеля.

Хорошо сыграли Рина Зелёная (тётушка Ганимед) и Алексей Баталов (Тибул). Прекрасен образ Тутти (Петя Артемьев). Суок в эпизоде, где она обзывает дураком генерала, посулившего ей смерть, – вообще бесподобна. Настолько сохранить достоинство в отчаянно-гибельной ситуации – далеко не каждому под силу.

С удивлением я заметил ещё, что патетика классовой борьбы в фильме оказалась сглажена по сравнению с книжным текстом. В книге Просперо перед лицом Толстяков произносит речь, от которой у слушателей кровь стынет в жилах: перед ними рисуется картина повсеместно выходящей из подчинения страны, надвигающейся и неостановимой волны революции. А в фильме оружейник демонстрирует лишь свою физическую силу, презрение к тюремщикам, и пророчит им скорую гибель без всяких растолкований: «Жрите ваш ужин! Завтракать не придётся.»

Это зрелищно, но тут нет столкновения идеологий. В книге же это дуэль двух мировоззрений — толстяковского и народного, дуэль настолько острая, что от скрестившихся идейных «шпаг» летят искры. Две антагонистические картины будущего схватились не на жизнь, а на смерть. Фильм ту сцену упростил.

В другом эпизоде фильма Суок уклоняется от просьбы Тутти рассказать о своей цирковой жизни. Хотя в книге именно здесь Суок живописует наследнику горькую долю и тяготы простонародья.

В итоге у меня возникло невольное ощущение, что сценаристы словно сами застеснялись революционного накала страстей, классовой ненависти, которой проникнута книга Олеши, – и решили сместить акценты в сторону водевиля, дабы не перегружать психику зрителей-детей. А может, – чтобы не сеять в их умах крамольных мыслей: ведь мало ли какие параллели с Толстяками могут возникнуть у добропорядочных советских граждан.

@темы: респект, мелочи из сказок, книги, кино, впечатления, воспоминания, булычёв, алиса, три толстяка

записки Чугунного Дровосека

главная