• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
14:33 

«Полосатый жираф Алик», Владислав Крапивин

Плохая книга с хорошим названием (на него я и попался).

Первое впечатление было: Крапивин сошёл с ума. читать дальше

@темы: книги, крапивин, впечатления

16:08 

Ушёл из жизни детский писатель Анатолий Алексин

Я в детстве читал его повесть «Саша и Шура»...


Пишет Лиза Новиковаwww.kommersant.ru/doc/3287950
Последний друг пионеров

На 93-м году жизни скончался писатель и драматург, автор книг для детей и юношества Анатолий Алексин (Гоберман). С 1970 по 1989 год Алексин был секретарем Союза писателей РСФСР. В 1993 году эмигрировал в Израиль, последние годы жил в Люксембурге.


Его отец Георгий Гоберман, "пламенный революционер-идеалист", как он характеризовал его в воспоминаниях, преподаватель Экономического института красной профессуры, был одно время главным редактором журнала "Спутник коммуниста", где Ленин лично советовал ему публиковать больше материалов о борьбе за права женщин. Сам Гоберман-младший начал печататься еще школьником в "Пионерской правде" и тоже удостоился благожелательных советов от высокого руководства. Писать "про лучшего друга детей товарища Сталина" — такое обещание взял с начинающего поэта Лазарь Каганович.

Война нашла для молодого литератора другую работу: оказавшись с матерью в тылу, он стал ответственным редактором газеты "Крепость обороны" на Уральском алюминиевом заводе. В 1950-м окончил Московский институт востоковедения. Наконец, получил и настоящие профессиональные напутствия от Маршака и Паустовского — один попросил его не писать стихов, другой стал его первым редактором. "Непременно сохраните столь редкий дуэт смеха и слез",— советовал Анатолию Гоберману, теперь уже выступающему под псевдонимом Алексин, Лев Кассиль.

Этот "дуэт смеха и слез" он и исполнял начиная с 1950-х, когда вышел его дебютный сборник повестей "Тридцать один день". "Слез", даже слезливости в некоторых его текстах все же было больше, чем остроумия. Но при этом уроки еще одного учителя, Валентина Катаева — "писать не главами и не абзацами, а строчками" — помогли сформировать и не растерять оригинальный стиль.

Алексин оставался вызывающим доверие собеседником для нескольких поколений отечественных школьников — в послевоенные, застойные и даже постсоветские годы. Он предпочитал именоваться не просто "детским писателем", но более витиевато: тем, "кто пишет о нерасторжимости детского и юношеского миров". Подразумевалось, что если "отцы и дети" вместе будут вести постоянную морализаторскую работу, то справятся со всеми драмами и трагедиями, которых в текстах Алексина всегда оказывалось предостаточно.

В его текстах, конечно, не могло быть ничего такого, чего не пропустили бы сменяющиеся поколения советских цензоров. Но при этом всегда (даже, скажем, в монотонных письмах из повести "Коля пишет Оле, Оля пишет Коле") было много правды жизни и много психологических наблюдений. Поговорим о совести, поговорим о человечности, призывали эти книги. Причем который из персонажей, взрослый или юный, в тот или иной момент окажется моральным авторитетом, не всякий раз было предсказуемо: в этом и состояла увлекательность его прозы.

Повесть "Мой брат играет на кларнете" и другие самые известные работы Анатолия Алексина были экранизированы. Среди его поздних произведений — роман-хроника "Сага о Певзнерах" и сборник документальных рассказов "Террор на пороге". Огромный корпус его детских повестей, рассказов, пьес (последние из которых датируются уже началом 2000-х) по-прежнему украшает полки детских библиотек. Настоящий кладезь сентенций для распространенных когда-то девичьих дневников, альбомов или "анкет", его рассказы и повести и теперь вполне годятся для цитирования в "пабликах". Те, кто читал Алексина в советском детстве, скорее предпочтут снабдить собственных детей книгами Юрия Коваля и Виктора Голявкина. Однако его доверительность и сентиментальность остаются теми красками, которых современной "литературе для юношества" подчас очень недостает.

Лиза Новикова

@темы: воронка безвременья, перепост, книги

16:14 

«Оранжевый портрет с крапинками», Владислав Крапивин

Одна из лучших крапивинских повестей, имхо. Но почему-то недооценённая: упоминают её заметно реже, чем «Мальчика со шпагой», «Колыбельную для брата» и т.д.

Фаддейка, уж не знаю по каким причудливым ассоциациям, живо напомнил Волковского Страшилу, каким тот был в первой книге. Хотя навскидку общего между ними мало. Фаддейка и бойчее, и ближе к реальной жизни, несмотря даже на все свои марсианские не то фантазии, не то путешествия.

Про отношения...

Предвестие девяностых...

Крапивин и Волков...

@темы: книги, изумрудное, гендерное, впечатления, респект, крапивин

10:34 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:58 

«Авиньонские барышни», Франсиско Умбраль

Занятная книга. Вначале читается как исторический роман. Затем понемногу становится видно, что хронология там, мягко говоря, странная. Да и список кавалеров тётушки Альгадефины впечатляет: Пабло Пикассо, Рубен Дарио, король Альфонс XIII, диктатор Примо де Ривера, президент Асанья и т.д. и т.п.

Я всё думал: кто же такая тётушка Альгадефина? В итоге пришёл к выводу, что она символизирует собой душу Испании ^_^

@темы: впечатления, респект, книги, историческое

11:29 

Итоги 2016 года: Книги

Всего за 2016 год мне удалось прочесть 63 книги (из них 42 впервые и 21 повторно), а также 110 миниатюр (99 впервые и 11 повторно).

Сравнение с 2015 годом

Число книг, захватывающих настолько, что от них сложно было оторваться, в 2016 году возросло с 3 до 7:

«Пойди поставь сторожа» (Харпер Ли)
«На службе зла» (Роберт Гэлбрейт)
«Тереза Ракен» (Эмиль Золя)
«Девушка в поезде» (Пола Хокинс)
«КваZи» (Сергей Лукьяненко)
«Дочь» (Джейн Шемилт)
«Гарри Поттер и Проклятое дитя» (Джек Торн)

Оценку 5 и выше получили 9 книг и 2 миниатюры:

«Жёлтый Туман» (Александр Волков) = 5+6 (по старой памяти)
«Урфин Джюс и его деревянные солдаты» (Александр Волков) = 5+5 (по старой памяти)
«Альтист Данилов» (Владимир Орлов) = 5+4
«Разгром» (Александр Фадеев) = 5+3
«Понедельник начинается в субботу» (братья Стругацкие) = 5+2 (перечитано)
«За миллиард лет до конца света» (братья Стругацкие) = 5+2 (перечитано)
«Гиперболоид инженера Гарина» (Алексей Толстой) = 5+2 (перечитано)
«Убить пересмешника» (Харпер Ли) = 5+ (перечитано)
«Пойди поставь сторожа» (Харпер Ли) = 5
«Именем Земли» (Сергей Лукьяненко) = 5 (мини)
«Купи кота» (Сергей Лукьяненко) = 5 (мини)

@темы: стругацкие, статистика, респект, книги, итоги, изумрудное, гарри поттер

20:19 

ГП-8?

Книга «Гарри Поттер и Проклятое дитя» Джека Торна произвела на меня сумбурное впечатление.

Критика, ООС, нестыковки, перевод, плюсы, вывод

@темы: гарри поттер, впечатления, терминатор, слова, продолжательство, книги, имена

17:19 

«Остров Голубой Звезды», Борис Карлов

Книгу Бориса Карлова «Новые приключения Незнайки: Остров Голубой Звезды» я прочёл в 19 лет и долго считал образцом высококлассного «продолжательства». По моим меркам, она лишь немного недотягивала до уровня Носова.

В нынешнем году я её перечитал — и впечатления вынес противоположные.

Впечатления и выводы

@темы: продолжательство, незнайка, книги, изумрудное, впечатления

13:25 

Два фактора привлекательности персонажей

Есть много причин, по которым тот или иной персонаж может нравиться публике. Бывают герои-харизматики, бывают хацешные страдальцы, бывает, что видишь в персонаже родственную душу или воплощение идеала. Часто симпатию вызывают определённые качества или черты характера: благородство, острый ум, смелость, невозмутимость, иронический взгляд на мир и т.д. и т.п.

Поразмыслив, я обнаружил ещё пару факторов (связанных между собой), которые повышают привлекательность вымышленных героев.

Первый фактор — Наличие устойчивого эпитета, зачастую слившегося с именем: комиссар Каттани, оружейник Просперо, доктор Ватсон, альтист Данилов, Пачкуля Пёстренький, кардинал Ришелье, звёздный штурман Кау-Рук, инженер Клёпка, профессор Преображенский, папа Карло, капитан Грант, дон Корлеоне, фрекен Бок, синьор Помидор, магистр Йода, Лысый Пер, братец Кролик...

В самом деле, к примеру, Страшила Рэдли звучит гораздо выразительнее, чем заурядное Артур Рэдли.

Как видно из приведённого списка, большинство эпитетов можно поделить на несколько категорий: профессия; воинское, учёное или почётное звание; термины родства; прозвища.

Второй фактор привлекательности — Владение в совершенстве каким-либо умением, сверхпрофессионализм.

Особенно впечатляет, когда это умение помогает персонажу спастись от гибели или спасти других: канатоходец Тибул уходит от преследователей по канату над Площадью Звезды; сыщик Холмс защищает доброе имя, жизнь и свободу неправедно обвинённых клиентов; альтист Данилов осаживает судей, усомнившихся в его профессионализме; доктор Сальватор, оперируя, казалось бы, безнадёжного пациента, создаёт человека-амфибию...

@темы: буратино, дюма, звёздные войны, изумрудное, имена, карлсон, книги, незнайка, размышление, спрут, три толстяка, чиполлино, шерлок холмс

12:35 

Волков и Баум как праздники)

Подумалось, что различие между сказками Волкова и Баума напоминает разницу между Новым годом и Рождеством.

Во всём западном мире главный праздник — Рождество. Именно его ждут целый год и именно с ним связаны традиции — ёлка, Санта-Клаус, олени, подарки, ощущение снега и зимней сказки. А Новый год проходит гораздо формальнее, как нечто вторичное.

В России же последние лет 80 безусловно «лидирует» Новый год. Притом традиции свои он почерпнул как раз у Рождества — рождественская ёлка сделалась новогодней, Дед Мороз стал приходить в ночь на первое января... Рождество в советскую эпоху не отмечалось, я в детстве вообще не знал такого праздника, но после распада СССР позиции Рождества окрепли. Однако до сих пор Новый год у нас остаётся как бы главнее.

Так же и Волков: его сказки в России известнее Баумовских, хотя восходят именно к ним. Баум у нас стал широко издаваться только с распадом СССР. Зато на Западе Баум знаменит, а Волкова там практически не знают.

И мне, например, что-то родное видится в Новогоднем празднике и в Волковских сказках, в то время как Страна Оз и Рождество кажутся словно бы немного чужими. Хотя к Бауму я очень тепло отношусь, несмотря ни на что.

@темы: эсмерология, размышление, книги, изумрудное

11:01 

«Понедельник начинается в субботу», Братья Стругацкие

Первый раз я читал эту книгу лет в 12–13, и она мне очень понравилась просто как весёлая и остроумная повесть. Наина Киевна, неразменный пятак, Выбегалло забегалло, и вообще рационализаторский взгляд Саши Привалова на всяческие чудеса.

Затем я перечитал «Понедельник» в 23 года, когда всерьёз увлёкся Стругацкими. Книга снова показалась симпатичной, но юмор уже не особо цеплял, а после прочтения даже оставил некую оскомину — возвращаться к этой книге надолго расхотелось. Особенно это ощущение усилилось, когда я узнал, что Стругацких широкая публика ценит и любит как раз за «Понедельник», а другие их книги гораздо менее популярны (кроме разве что ТББ и «Пикника», но и те уступают «Понедельнику»). Я постфактум посчитал «Понедельник» легковесной развлекательной пустышкой периода розовых очков советской интеллигенции.

читать дальше

@темы: впечатления, кино, гарри поттер, философия, стругацкие, книги

14:02 

Непоследовательность

Замечаю за собой странное противоречие в выборе фильмов и книг.

В основном я читаю детскую литературу, либо, максимум, подростково-молодёжную. На взрослые, более серьёзные книги как-то не тянет (я и школьную программу в своё время читал без интереса, да и позже всё равно не проникся).

А с фильмами ровно наоборот. Детское кино почти не смотрю. Разве что изредка, под настроение, пересматриваю полюбившиеся ещё в 80-е годы кинокартины, такие как «Гостья из будущего», «Электроник», «Буратино», «Мушкетёры», «Гардемарины», «Шерлок Холмс», плюс ещё 3–4 столь же культовых фильма, и на этом всё. Осваивать новое детское кино нет никакого желания.

С чем связана такая непоследовательность, сам понять не могу. То ли планку между детским и взрослым в литературе и кино я провожу по-разному: скажем, книги Стивена Кинга отношу к подростково-молодёжным, а экранизации по ним — ко взрослому кинематографу.

То ли в том дело, что книги я вообще люблю перечитывать (в среднем треть читаемого — читается повторно), а вот фильмы пересматриваю редко (от силы десятую долю в общей массе).

@темы: алиса, булычёв, буратино, дюма, интроспекция, кино, книги, размышление, статистика, шерлок холмс

10:29 

«Женщина французского лейтенанта», Джон Фаулз

Книге респект, автору — не очень, ибо он изрядно раздражал морализаторством, бескомпромиссностью суждений и стремлением проговаривать вслух то, о чём лучше бы умолчать.

Главгероиня Сара Вудраф — вариация на тему мадам Бовари, но, в отличие от оной мадам, вызывает симпатию. Несостоявшийся жених Сары, Чарльз, поначалу кажется человеком никчёмным, однако понемногу облагораживается к концу романа.

Правда, я так и не разобрался в логике поведения Сары. Чего она хотела от Чарльза? Зачем затеяла всю эту катавасию в финале: бегство, перемену имени, отказ от замужества?

Поскольку автор решил соригинальничать, в романе есть целых три концовки на выбор. Первую, впрочем, сам же автор и развенчал почти сразу, представив её как вымысел главгероя. Вторая концовка условно благополучная; третья несчастливая.

С несчастливым вариантом всё ясно: Сара разлюбила Чарльза и дала ему от ворот поворот. Зато благополучная версия привела меня в недоумение: то ли Сара просто ломала комедию (но зачем?), то ли устроила Чарльзу какую-то сложную проверку (на что?), то ли сама для себя не могла решить чего хочет и передумала прямо в ходе решающего разговора?

Я заглянул в википедию, но и там никакого толкования не нашёл. Так что теряюсь в догадках...

@темы: впечатления, книги, респект

10:15 

Мухус

Третий месяц слушаю аудиокнигу «Сандро из Чегема», и только сейчас до меня дошло, что Мухус это анаграмма...

@темы: книги, слова, хроники жирафа

10:52 

Продолжения «Шерлока Холмса»

Читаю рассказы о Шерлоке Холмсе авторства Адриана Конан Дойля и Джона Диксона Карра. И досада меня берёт. Стилистика выдержана прекрасно, совершенно в духе оригинальных Конан-Дойлевских рассказов. Персонажи аутентичные. Атмосфера вполне викторианская. Казалось бы, чего ещё надо?

Однако беда в том, что и в сюжетах новизны нет, хотя там-то она как раз необходима — иначе незачем вообще писать рассказ. По сути же идёт перетасовка знакомых по канону идей и сюжетных ходов. Например, «Преступление в Фаулкс Расе» — почти полный клон «Тайны Боскомской долины». А «Ужас в Дептфорде» восходит к «Пёстрой ленте» и немного к «Дьяволовой ноге».

@темы: впечатления, книги, продолжательство, шерлок холмс

02:07 

«Девушка в поезде», Пола Хокинс

Книга интересная, если вчитаться (на что мне потребовалось страниц 50–100). Грамотно выдержана детективная манера изложения, когда информация даётся порциями, но без провисаний: каждая глава приносит хотя бы маленькое открытие, неожиданный поворот.

Преступника, в кои-то веки, я угадал. А вот концовка разочаровала: ощущение, будто автор не знала, как выкрутиться, и прибегла к примитивным голливудским клише с резнёй, маньяком и жертвами.

К тому же в финале все главгерои как-то разом, без убедительного обоснования отказались от своих характерных черт: патологический лжец вдруг перестал лгать, застарелая вражда перешла в сотрудничество, идиллия любовного дурмана — в сознательную готовность к убийству вчерашнего возлюбленного.

@темы: книги, впечатления

22:44 

«Через три-четыре столетия...»

Знаменитый диалог на бастионе Сен-Жерве в финале отечественных «Трёх мушкетёров» казался мне в детстве непонятным:

— Так что? Значит, больше мы никогда не встретимся вместе?
— Встретимся, друзья мои, обязательно встретимся!
— Когда же?
— Двадцать лет спустя.
— А может быть, десять?
— Или через три-четыре столетия!


И только во взрослом возрасте до меня наконец дошло, что здесь отсылка идёт не только к последующим книгам Дюма, но и к самим актёрам, которых на съёмочной площадке сплотила настоящая дружба. Атос своей фразой прозрачно намекает на своего рода душевное родство между персонажами Дюма и воплотившей их четвёркой актёров.

@темы: кино, книги, хроники жирафа, дюма

11:42 

Постановка «На дне» театра ТеНер

В воскресенье мы с фрау Рэтхен посмотрели ТеНеровский спектакль «На дне».

О Луке...

О других персонажах...

О позиции Сатина...

О музыке...

Об актуальности...

@темы: респект, реал, размышление, мелодии, книги, дюма, впечатления, тенер

11:32 

«Зависть», Юрий Олеша

Роман «Зависть» показался мне странным в своей неоднородности. Начал автор за здравие, а закончил как будто пшиком.

В первой части развёрнуты роскошные декорации, появляются интригующие образы: бедствующий молодой интеллигент Николай Кавалеров, не сумевший вписаться в новый пост-революционный мир; его непрошенный и ненавистный благодетель Андрей Бабичев (которого критика окрестила Четвёртым Толстяком, пришедшим на смену свергнутым Трём); загадочный брат Бабичева, Иван, движимый полумистическими идеями. Юная Валечка, глуповатый красавец-футболист Володя Макаров... Загадочные отношения всех этих людей, терзающие Кавалерова своей непостижимостью. И наконец непростительное оскорбление, которое Кавалеров наносит своему спасителю, а затем — изгнание, не то из рая, не то из ада...

А следом идёт невразумительная вторая часть. Сменяется лицо повествования: сначала рассказ вёлся от имени Кавалерова, теперь же автор словно глядит на него со стороны. Причины смены ракурса не поясняются.

Полнее раскрывается образ Ивана с его нетривиальной теорией «заговора чувств». Действие колеблется между реальностью и фантастическими видениями, и в фантастической части является некая всесильная одушевлённая машина-разрушительница по имени Офелия. Прямых параллелей нет, но мне эта Офелия представилась неким гибридом куклы наследника Тутти и обратившегося в чудище учёного Туба.

Противостояние братьев Ивана и Андрея вызывает в памяти отдалённые библейские ассоциации.

Внешний облик Андрея Бабичева перекликается не только с образом Толстяков из Олешиной сказки, но одновременно и со свергнувшим их Просперо, и с ничтожным силачом Лапитупом.

Блистательные метафоры рассыпаны по тексту столь же щедро, как и в «Трёх толстяках»: «С Тверской я свернул в переулок. Мне надо было на Никитскую. Раннее утро. Переулок суставчат. Я тягостным ревматизмом двигаюсь из сустава в сустав. Меня не любят вещи. Переулок болеет мною.»

Краткие рубленые фразы тоже исполнены в лучших традициях Олеши.

Финал однако разочаровывает. Кавалеров напивается до скотского состояния, избивает свою сожительницу, переживает нервную горячку и, наконец, не в силах вынырнуть из грязи, погружается в трясину полной беспросветности и унижения.

Сам Олеша считал, что созданный им роман — на века. У меня же возникло ощущение, что «Зависть» в значительной мере встроена в контекст конкретной исторической эпохи. Противостояние старого и нового мира, отражённое в романе, актуально лишь на стыке этих миров, то есть в первые лет 10 после победившей революции. Когда ощущение «зари нового мира», разлитое по всей стране, ещё не утратило новизны, ещё не схлынул энтузиазм «строителей будущего», а старый мир ещё жив в памяти даже достаточно молодых людей.

Думаю, уже в 1930-е – 40-е годы проблематика романа во многом превратилась в абстракцию, оторванную от реальной жизни и ценную скорее как памятник недолгой, но яркой эпохи.

@темы: впечатления, книги, три толстяка

11:30 

«Портфель капитана Румба», Владислав Крапивин

Хорошая книга, с очень сказочной атмосферой. Но её конечно лучше было бы читать на бумаге, а не слушать вполуха в аудиоформате.

Дик-Гвоздик, папаша Юферс, шкипер Джордж, Тонга Меа-Маа, король Катикали Четвёртый — масса колоритных персонажей, сходу вызывающих симпатию. «Милый Дюк», «Фигурелла» и Нуканука — звучные, запоминающиеся названия. Словечки нуканукского языка вообще сплошной анекдот.

Злодей на всю книгу один — сыщик Шпицназе по прозвищу Нус-Прошус. Правда, мне показалось, что автор этим образом намекает на явление, не слишком уместное в детской сказке.

История с кладом капитана Румба — своего рода переложение «Острова сокровищ» на более современный и весёлый манер.

Порадовало мимолётное появление клипера «Кречет» и чуть ли не гнома Гоши из другой Крапивинской повести.

Немного странной показалась мне смена жанра посреди книги: две трети текста выдержаны в более-менее реалистических тонах, потом внезапно добавляется фэнтезийный элемент: джинн, исполняющий желания; корабельные гномы, и т.д.

Главные герои (что, по-моему, для Крапивина нехарактерно) иностранцы; само действие начинается в Голландии и в целом идёт за пределами России. Тем не менее, отсылки к российским и особенно к одесским реалиям так многочисленны, что это довольно быстро надоедает.

В финале автор использует нелюбимый мной ход: благородный отказ героя от чудесных возможностей, исполнения желаний и т.п. Иногда такие отказы хорошо мотивированы (например, в «Гарри Поттере»), иногда кажутся спорными (см. сожжение Урфином живительных сорняков), иной раз вообще смотрятся крайне глупо (как в последнем фильме Хилькевича о мушкетёрах), — но у меня они в любом случае вызывают досаду.

В целом же книга получилась добрая и, в отличие от поздних Крапивинских вещей, не жестокая.

@темы: гарри поттер, впечатления, дюма, изумрудное, книги, крапивин, респект

записки Чугунного Дровосека

главная