• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: продолжательство (список заголовков)
20:19 

ГП-8?

Книга «Гарри Поттер и Проклятое дитя» Джека Торна произвела на меня сумбурное впечатление.

Критика, ООС, нестыковки, перевод, плюсы, вывод

@темы: гарри поттер, впечатления, терминатор, слова, продолжательство, книги, имена

17:19 

«Остров Голубой Звезды», Борис Карлов

Книгу Бориса Карлова «Новые приключения Незнайки: Остров Голубой Звезды» я прочёл в 19 лет и долго считал образцом высококлассного «продолжательства». По моим меркам, она лишь немного недотягивала до уровня Носова.

В нынешнем году я её перечитал — и впечатления вынес противоположные.

Впечатления и выводы

@темы: продолжательство, незнайка, книги, изумрудное, впечатления

11:29 

Бесконечность, Последний день и Машина Тьюринга

Часто встречаю в интернете, литературе и даже в живом общении советы — «жить как в последний день». Говорят: если чувствуешь, что каждое событие, каждое мгновение — неповторимо, и может быть завтра всё кончится раз и навсегда, — то жизнь от этого ощущения становится полнее, острее... Исчезают глупые страхи, отбрасываются условности и ограничения, перестаёшь откладывать мечту на несбыточное «потом» — а вместо этого живёшь «на полную катушку» здесь и сейчас, до краёв наполняя смыслом каждый отведённый тебе миг.

Известна цитата: «Смерть — зачернённая сторона зеркала, без которой мы бы ничего не увидели». В общем, сплошное carpe diem и memento mori...

Однако, сколько себя помню, такое мировоззрение никогда меня не вдохновляло. Если я чувствую, что завтра всё может кончиться, мне от этого не становится легко и весело. Мне делается тошно))

Безглазая, Тьюринг и Стивен Кинг...

@темы: цитаты, философия, размышление, продолжательство, неомаксимализм, интроспекция, долгожительство, генеральная линия, воронка безвременья

10:52 

Продолжения «Шерлока Холмса»

Читаю рассказы о Шерлоке Холмсе авторства Адриана Конан Дойля и Джона Диксона Карра. И досада меня берёт. Стилистика выдержана прекрасно, совершенно в духе оригинальных Конан-Дойлевских рассказов. Персонажи аутентичные. Атмосфера вполне викторианская. Казалось бы, чего ещё надо?

Однако беда в том, что и в сюжетах новизны нет, хотя там-то она как раз необходима — иначе незачем вообще писать рассказ. По сути же идёт перетасовка знакомых по канону идей и сюжетных ходов. Например, «Преступление в Фаулкс Расе» — почти полный клон «Тайны Боскомской долины». А «Ужас в Дептфорде» восходит к «Пёстрой ленте» и немного к «Дьяволовой ноге».

@темы: впечатления, книги, продолжательство, шерлок холмс

14:58 

Смена поколений в постканоне

Есть в фанфикшене одно направление, которое вызывает у меня глухое неприятие. Это фанфики, в которых главными героями становятся не персонажи канона, а их дети, внуки и прочая неканоническая родня. При этом по умолчанию предполагается видимо, что читательская симпатия к «родоначальному» персонажу должна автоматически перейти на его потомков.

Помню, одно время на прилавках валялась книжица «Сын Портоса». Встречался мне и фильм «Дочь Д'Артаньяна», сам по себе неплохой. Ещё в одном издании главным героем был сын Арамиса. Вообще мушкетёрам как-то особенно «везёт» на продолжения такого рода — возможно потому, что и сам Дюма не раз пользовался подобным приёмом: то наградил Миледи посмертным сыном-мстителем, то увлёкся жизнеописанием юного Рауля (которого я, по правде, терпеть не могу). А уж с каким зубовным скрежетом я продирался через 2й том «Виконта де Бражелона» — до сих пор вспоминаю с содроганием: так нудно было читать про любовные интриги всех этих унылых Гишей, и так отчаянно хотелось наконец прочесть ещё что-нибудь про старых друзей — Атоса, Портоса, Арамиса и д'Артаньяна.

В нашем изумрудном фандоме тенденцию обрастания героев роднёй тоже заложил сам автор. Сначала у Элли появляется дядя, затем троюродный брат и наконец дублёрша-сестра. Маленькую Энни я в детстве так и не принял, поскольку, в отличие от Чарли и Фреда, она действовала не заодно с Элли, а призвана была её заменить, фактически вытеснить.

Но Волков есть Волков, с ним не поспоришь. В его книгах столько хорошего, что можно примириться и с Энни. Однако когда следом приходят фанфишеры и по своей доброй воле устраивают Волковским персонажам смену поколений — меня охватывает недоумение. И рождается вопрос: «Зачем???» ))

То встречались попытки писать фанфик про сына Урфина Джюса. То появлялись какие-то дети у Элли. То фанфишер на полном серьёзе объясняет, что Ментахо, мол, старенький, поэтому скоро помрёт, а главной героиней сделается его внучка.

Я ещё понимаю, когда смена поколений оправдана сюжетной необходимостью: задался автор целью, допустим, заглянуть в постканон лет на 30, 50 или 100, а вечной юностью снабжать героев не хочет, дабы не повредить достоверности. Но если веской причины сдвигать таймлайн нет — тогда зачем?? Страна волшебная, герои могут жить гораздо дольше, чем в Большом мире, не дряхлея и не впадая в маразм. Лишь от воли фанфишера зависит, когда отправить их на покой. Зачем же тогда с этим спешить?

Мне вот, например, абсолютно неинтересна никакая дочь Ментахо, никакой сын Урфина или зять Чарли Блека. Точнее, я не исключаю, что такой персонаж тоже может вызвать симпатию и интерес, однако родство тут скорее помеха. Удастся ли автору создать героя, который мне как читателю приглянётся, вызовет сопереживание, восхищение и т.д. — это зависит лишь от поступков самого героя, а вовсе не от того, что на нём изначально висит бирка «сын / внук / племянник такого-то».

Возможно поэтому я так и не проникся образом Фродо из «Властелина колец». Да и Кайло Рена из новых «Звёздных войн» пока воспринимаю скорее как пародию на Дарта Вейдера, чем как его наследника и продолжателя.

@темы: продолжательство, неполиткорректное, книги, кино, изумрудное, звёздные войны, дюма, размышление

01:18 

Дилогия Волкова

До сих пор я считал, что у Александра Волкова есть только одна книжная серия — сказки о Волшебной стране. Однако обнаружилось, что ещё две его книги, уже не сказочные, объединены общими персонажами: у историко-приключенческого романа «Чудесный шар» есть своего рода приквел «Два брата». В обоих книгах действуют выходцы из семейства Марковых — Ракитиных.

Правда, есть у меня гипотеза, что родство с Марковыми главному герою «Чудесного шара» Волков приписал не сразу, а только при переработке книги спустя лет тридцать после первого издания. Но чтобы это установить, потребуется добыть «Чудесный шар» 1940 года.

@темы: продолжательство, книги, изумрудное, хроники жирафа

14:29 

«Пойди поставь сторожа», Харпер Ли

У второй книги Харпер Ли судьба непростая, и есть в этой судьбе много неясностей. Написан «Сторож» на несколько лет раньше «Пересмешника»; опубликован на полвека позже. При этом литературоведы и критики до сих пор спорят, насколько добровольной и осознанной была эта публикация. И чем по сути является «Сторож» — отдельной книгой или ранним черновиком «Пересмешника»?

Время действия «Сторожа» — примерно через 20 лет после событий «Пересмешника». Основные персонажи те же. Впрочем часть из них появляются лишь во флешбеках или упоминаются вскользь (а о семействе Рэдли вообще ни слова).

Таким образом, «Сторож» — отчасти сиквел «Пересмешника», отчасти приквел. А отчасти вообще AU, поскольку история Тома Робинсона, ключевая для сюжета «Пересмешника», в «Стороже» рассказана по-иному. Согласно «Сторожу», присяжные, оказывается, Тома оправдали! Да и детали преступления, в котором он обвинялся, тоже существенно отличались от версии «Пересмешника».

«Сторож» обращается к тем же темам, что и «Пересмешник», но уже под другим углом. За 20 лет расовое отчуждение в Америке сделалось острее, Глазастик стала непримиримее, а её отец Аттикус лишился ореола непогрешимости.

По первым главам «Сторожа» у меня сложилось ощущение, что Харпер Ли в этой книге невольно занялась демонтажом всего того «разумного, доброго, вечного», что так мастерски описано ею в «Пересмешнике». Вначале показалось, что коррозии подвергся образ Глазастика: девочка, чистая душа, жемчужина «Пересмешника» — выросла и превратилась в довольно малоприятную особу, к тому же совершенно заурядную.

Вскоре однако это впечатление рассеялось. Стало ясно, что Глазастик-то осталась прежней, зато изменился Аттикус. Из защитника негров он непостижимым образом превратился в расиста. Для Глазастика же такая метаморфоза отца стала настоящим шоком. Крушением идеалов. Как ей быть с этим новым Аттикусом, она не знает. Две трети текста Глазастик ищет ответ на этот вопрос, кидается в отчаянии к самым разным людям, но вразумительного ответа нет.

А есть много (даже слишком много) рассуждений, витиеватых примеров из истории, социологических параллелей и т.п. Попутно читатель узнаёт массу подробностей о жизни и мировоззрении американского Юга, о политических интригах, о попрании прав штатов. Но чтобы по-настоящему всё это понять и этим проникнуться, вероятно надо быть американцем.

Так, Глазастик, ратующая за равноправие негров и белых, одновременно возмущена решением Верховного суда США, которым это самое равноправие как раз и устанавливается. Откуда же тогда возмущение? А, оказывается, Верховный суд, вступившись за негров, покусился на суверенные права штатов, то есть стал диктовать отдельным штатам как им надо жить. Этот шаг — на грани нарушения Конституции. И для американцев это чудовищно, неприемлемо. Особенно для южан с их индивидуализмом, гордостью, привычкой опираться на собственные силы.

Но у меня как читателя, которому не близки американские идеалы федерализма, легализма и т.п., возмущение Глазастика не вызвало никакого эмоционального отклика. Только недоумение.

К финалу же становится понятно, что и Аттикус в общем-то остался собой, а изменилась сама эпоха. За минувшие 20 лет движение за права негров набрало силу, радикализировалось, поставило страну на грань революции. И как часто бывает в революционные времена, в лидеры выбились крикуны, интриганы, всяческие проходимцы. Аттикус же никогда революционером не был, он всегда стоял на страже общественного согласия, пусть даже в ущерб себе и своей семье.

А потому все эти новые веяния сместили его из авангарда негритянских защитников, каким он был в «Пересмешнике», — в арьергард уходящего старого мира, обречённого на слом, несправедливого, но всё-таки нуждающегося в защите, поскольку слишком резкий крах прежних порядков чреват распадом страны.

С позицией Аттикуса можно спорить, можно её не разделять. Но нельзя сказать, что он превратился в мерзавца или морально опустился.

Если же говорить о литературном качестве «Сторожа» и о том, надо ли было вообще его публиковать — мол, «книга слабая», «вообще не книга, а черновик» и так далее, — то тут для меня вопроса нет. Может, «Сторож» и лишён того изящества, которого Харпер Ли сумела достичь в «Пересмешнике», однако читался текст у меня с огромным увлечением. Трудно было оторваться. И в любом случае, узнать новые факты, истории, эпизоды из жизни полюбившихся героев — было чрезвычайно интересно. Даже если это новое знание оказалось в чём-то грустным...

@темы: продолжательство, политика, книги, впечатления, АУ, размышление

11:24 

«Путешествие Незнайки в Каменный город», Игорь Носов

Как ни странно, вторая книга Игносова оказалась значительно лучше первой. Хотя, конечно, до сказок настоящего Носова не дотягивает.

Прежде всего, в «Путешествии» есть связный сюжет. Имеется и некое морально-социальное звучание — борьба против экологического вырождения: тема хоть и не самая интересная, и далеко не новая, но по крайней мере достойная уважения.

Завязка повести маловразумительна, и десять лет назад я сквозь неё не продрался, отложив книгу где-то на стадии занудного плавания коротышек на плотах. Оказалось, зря. Едва герои добрались до затерянного в пустыне Каменного города, очага техногенной цивилизации, — сюжет сделался намного увлекательней.

Автор вводит много новых персонажей — жителей Каменного города. Типажи их в целом удачны, имена подобраны красочно: художники Грифель и Ластик, архитектор Шпиндель, экскурсоводы Архивчик со Скороговорочкой, академики Твердолобик и Шишка, модельер Кармашкин, фотограф Объективчик и т.д.

Заметен пародийный смысловой пласт, высмеивающий современное общество потребления. Сеть ресторанчиков «Жуй-Жуй-Глотай» напоминает Макдональдс, KFC или прочие сети фастфуда. «Железобетонный музей современного искусства», выставляющий бессмысленные нумерованные кубы, шары и пирамиды и столь же геометрическую «живопись», — тоже акцентирует нехватку естественности, безжизненность искусства, некую бездушность, свойственную идеологии Каменного города. При этом сами горожане вовсе не бездушны, им лишь нужно осознать необходимость живительных перемен.

Из неологизмов Игносова мне приглянулось стёбное словечко «сюсюр» (главенствующий стиль искусства в Каменном городе), но не понравились «коротышкоиды», «сиропоплан» и «Офонаревшая набережная» — не звучат они, увы.

Образ Незнайки не так примитивен, как в предыдущей книге, но, честно говоря, самого Незнайки в сюжете мало. Среди мощного «десанта», прибывшего из Цветочного города, Незнайка как-то теряется. А роль главного спасителя вымирающей «Каменной» цивилизации вообще достаётся Пачкуле Пёстренькому. Пачкуля зато вполне аутентичен. Возможно, Игносову лучше было бы писать сказки именно о нём, а не о Незнайке.

Чего мне не хватило в «Путешествии» — это переплетения судеб «наших» коротышек с «аборигенами». У Носова такое переплетение всегда занимало опорную позицию в сюжете. В первой сказке Незнайка сдружился с Синеглазкой. Во второй сошёлся, хоть и не так тесно, с Клёпкой и Кубиком, спасаясь в то же время от милиционера Свистулькина и верша судьбы сначала бедного Листика, а затем ослов-ветрогонов. В «Лунной» книге — Незнайка с Козликом становятся неразлучными товарищами по несчастью.

А вот в Игносовском «Путешествии» подобного нет. Полемизируют Цветочные и Каменные художники, знатоки, мастера, однако Незнайка остаётся лишь наблюдателем. Он комментирует увиденное, но не вмешивается в ход событий, не становится инициатором приключений. Поэтому и драматизма в повести Игносова не хватает. Как в «Острове Незнайки» — интрига слаба, масштаб мелковат, эмоциональное насыщение текста поверхностное, до глубины души не пронимает.

Сам настрой книги — скорее водевильный, чем драматический. Такова же кстати тональность кульминационной сцены в финале — диверсии Шпинделя, задумавшего силой сохранить в Каменном городе старые порядки. Замысел Шпинделя — явная калька со сцены из «Незнайки на Луне», где злодеи Спрутс и Жулио решили взорвать ракету земных коротышек. Но в вылазке Спрутса чувствовалось подлинное отчаяние, настоящая злоба, и последствия едва не обернулись непоправимой трагедией. А эпизод со Шпинделем автор обратил в забавную юмористическую сценку.

Тем не менее, несмотря на все огрехи, «Путешествие в Каменный город» книга вполне читабельная (за вычетом первых глав). У меня даже порою возникало ощущение, что писал её Игносов не в одиночку.

Напоследок отмечу прекрасное оформление книги художником Ольгой Зобниной (издательство Махаон, 2005 год). Возможно, без рисунков Зобниной моё отношение к повести было бы более придирчивым.

@темы: продолжательство, незнайка, книги, впечатления, размышление

19:12 

«Остров Незнайки», Игорь Носов

Я долго медлил с отзывом, но нельзя откладывать до бесконечности.

«Остров Незнайки» — сборник рассказов, мозаика, не имеющая центрального стержневого сюжета. Насколько понимаю, эта книга стала пробой пера для Игоря Носова, внука знаменитого автора «Незнайки» Николая Носова.

Чтобы не было путаницы, фамилией «Носов» я буду далее называть только Носова-старшего, а для обозначения его внука введу сокращение «Иг-носов» (по аналогии с Нобелевской и Игнобелевской премиями).

В целом, «Остров Незнайки» мне не понравился. Возможно, как рассказы для детей, сами по себе Иг-носовские истории и неплохи. Но я могу их оценивать прежде всего в сравнении с классическим каноном «Незнайки», и сравнение тут, увы, не в пользу молодого автора.

Во-первых, Иг-носову плохо удаются концовки рассказов. Зачастую они лишены внятности и остроты, присущей концовкам у Носова. В каких-то случаях остаётся ощущение недовершённости, будто рассказ оборван на полуслове: для взрослой литературы это было бы преимуществом, но для детской мне кажется недостатком. Либо же в финале рассказа Иг-носов выдаёт какую-нибудь шутку, в которой, на мой взгляд, ребёнок просто не увидит юмора (а я хоть этот юмор и вижу, но как-то он меня тоже не смешит).

Во-вторых, сам мир «Острова Незнайки» незаметно, но существенно отличается от мира классической трилогии. Коротышечий мир Носова-деда динамичен, устремлён к развитию. Это касается и технического прогресса, и обычных человеческих отношений. Начиная с самой первой книги коротышки-путешественники Носова преобразуют Цветочный город, обустраивают его для лучшей жизни, налаживают «межкультурные связи» с другими городами, а затем и с Луной, расширяют границы познанного, активно заимствуют чужой прогрессивный опыт и делятся собственным опытом с отстающими.

Социум коротышек, хоть и остаётся детским по сути, всё же претерпевает развитие. В первой книге общество изживает гендерную дискриминацию. Во второй и третьей — исчезает изоляция Цветочного города, обособленность его от прочих очагов науки и культуры: исключительное по меркам 2-й книги путешествие из Цветочного в Солнечный город и обратно — в 3-й книге уже становится общедоступным, рядовым событием, коротышки запросто мотаются туда-сюда, затевают совместные прожекты. В финале 3-й книги земные коротышки инициируют революцию на Луне, помогая тамошним жителям избавиться от угнетателей.

Масштабы хоть в технике, хоть в географическом охвате, хоть в социальной проблематике — от книги к книге неуклонно нарастают.

А в «Острове Незнайки» — мир статичный. Нет ни движения, ни устремлённости, ни размаха. Сценки сменяются одна другой, и кажется, так может продолжаться до бесконечности. Жизнь коротышек — спокойная, местечковая, приземлённая: просто забавные бытовые зарисовки, без цели и без особого смысла. Вечные каникулы, давно утратившие прелесть новизны.

Исчезают герои в высоком значении этого слова: нет больше ни отважных воздухоплавателей, ни смелых автомобилистов, ни покорителей космоса. Все жители довольны, сыты и словно бы ленивы душой. Как будто, все мечты их давно сбылись, и больше мечтать не о чем. Казалось бы, воплотившаяся Утопия? Но нет, воплотившуюся Утопию мы видели у Носова в Солнечном городе, и там она производила впечатление куда более задорное и энергичное.

Утопия Носова была на переднем крае между настоящим и будущим, манила прелестью неизведанного. А в «Острове Незнайки» перед нами не столько Утопия, сколько откат в пастораль, назад, в безвременье донаучной истории человечества, когда века и тысячелетия текли неспеша, сменялись целые поколения, а жизнь оставалась всё той же.

Так что, пожалуй, правильнее будет иная формулировка: коротышки в «Острове Незнайки» — не те, у кого сбылись все мечты, а те, кто вообще не способен мечтать. Им и без этого «тепло, светло и мухи не кусают» (c).

Впрочем, нельзя сказать, что такой подход однозначно плох. Просто Носов в своих книгах строил коротышечий мир, а Иг-носов этот мир обживает. Развивает его не ввысь, а вширь, или даже точнее внутрь, населяет персонажами, житейскими заботами, мелкими детальками.

Третье важное отличие касается образа самого Незнайки. Хотя на первый взгляд Иг-носову удалось воспроизвести характер Незнайки довольно точно, однако встроен этот образ в мир по-другому. Незнайка Иг-носова — обычный шалун и фантазёр, нельзя сказать, что он какой-то особый оригинал, скорее он напоминает младшего ребёнка в окружении более сознательных старших. Поэтому в каждом случающемся с ним происшествии — окружающие правы, а он нет. Он глуповат, он не дорос, он чего-то не понимает, — и в этом смысле он персонаж нижестоящий по отношению к обществу. Он — жертва сюжета. Он не движет сюжет своей находчивостью, смекалкой, оригинальным мышлением, а скорее беспомощно барахтается в сюжетных перипетиях.

Носовский же Незнайка, хоть и был часто неправ по «общественным» меркам, тем не менее обладал некой собственной, нетривиальной правотой. К тому же, Носовский Незнайка — гений интуиции. У него есть явные лидерские качества. В негласном диалоге с обществом он держится на равных, а часто и превосходит своих сотоварищей. Носовский Незнайка — ярко выраженный иррационал, он являет собой альтернативу обыденности и скуке мира «порядочных коротышек», он может увлечь, повести за собой.

Носовский Незнайка вызывает сопереживание и симпатию. Когда читаешь о его приключениях, хочется быть с ним рядом, вместе, заодно, — мчаться на чудесном автомобиле, спасаться от милицейской погони, тайком пробираться в ракету накануне старта к Луне. Читая же о Незнайке Иг-носова — словно наблюдаешь за чудачествами несмышлёныша в ожидании, когда ж ему эти чудачества выйдут боком.

@темы: продолжательство, незнайка, книги, впечатления, размышление

08:28 

Три толстяка, пост № 8

Несколько месяцев назад я узнал, что к сказке «Три Толстяка» один современный автор написал продолжение.

Продолжением оказалась повесть «Четыре друга народа» некого Тимофея Алёшкина, изданная в 2010 году в толстом сборнике «Герои. Новая реальность». Впрочем, текст доступен и в интернете.

Я разыскал эту книгу, начал читать... и с отвращением бросил на первых же страницах.

К сожалению, сиквел Алёшкина оказался написан в крайне нелюбимом мною «жанре отрицания» — когда весь нравственный лейтмотив первоисточника переворачивается с ног на голову, а мир, заявленный автором канона как чистый и светлый, — старательно оплёвывается, окунается в грязь.

Здесь я стараюсь не смешивать два похожих, но всё-таки разных случая: одно дело, когда фанфишер приходит с желанием поиграть, пошутить, творчески поэкспериментировать, и ради этого в своём фанфике заменяет какие-то реалии канона на противоположные. Например, изображает колдунью Гингему в фанфике по Волкову не злобной выжившей из ума ведьмой, а вполне здравомыслящей старой леди, пусть и нелюдимого нрава. Или когда Страшила с Дровосеком у фанфишера оказываются недовольны своими искусственными телами и хотят снова стать как все люди (что напрочь противоречит канону).

Совсем другое дело, когда фанфишер подходит к канону с высокомерным апломбом и предвзятым желанием опоганить всё, что там есть хорошего. Мол, автор канона был наивным дурачком, а уж я-то сейчас покажу, как всё было на самом деле, разнесу в пух и прах его беспомощный жалкий мирок, рвану недрогнувшей рукой его весёленькие декорации, и все увидят, что за ними — труха и гниль.

По этому принципу построено большинство продолжений к книгам Стругацких, изданных в серии «Время учеников». Сходные мотивы проскальзывают в «Звёздной» дилогии Лукьяненко, в сиквелах Незнайки от Бориса Карлова и Л.Осеевой—П.Солодкого, в продолжении к «Вам и не снилось», написанном дочерью Г.Щербаковой. Не удержался от такого подхода и Сергей Сухинов по отношению к Александру Волкову.

И вот теперь Тимофей Алёшкин – решил преподать урок Олеше.

Что ж, преподал. Вот, например, портрет Тибула:

«На трибуне стоял Тибул.

Мы должны предупредить читателя, что это был вовсе не тот ловкий акробат с копной густых черных волос, любимец цирковой публики в зеленом плаще и трико из чёрных и жёлтых треугольников, с которым читатель, конечно, знаком по замечательной книге про Трёх Толстяков. Шесть лет прошло с тех пор, шесть лет тяжёлой борьбы за дело революции, за укрепление власти народа и против его тайных и явных врагов – толстяков, богачей, иностранных королей, генералов и шпионов. Конечно, Тибул, первый из друзей народа, не щадил себя в этой борьбе. И она изменила его.

Этот новый Тибул, Тибул – Неподкупный, Тибул – председатель всемогущего Бюро, был бледный высокий человек в строгом синем сюртуке и черных брюках. Он гладко зачёсывал назад свои длинные чёрные волосы и собирал их за спиной в аккуратную косичку синей лентой. Складки перечеркнули его лоб. От его голоса, резкого, как удар сабли, враги народа цепенели. Он носил круглые очки.
»

Облик, прозвище, характер этого «Тибула» — Алёшкин, не мудрствуя лукаво, списал с Робеспьера.

А вот о чём беседует народ в ожидании выступления «Тибула»:

«— Говорят, даже казнь врагов народа сегодня отменили, чтобы никто не пошёл к Табакерке на площадь Справедливости и не пропустил речь, – говорил седой ремесленник в серой суконной куртке с зелеными обшлагами торговке.

— А я слышала, это из-за палачей, они попросили выходной, тоже не хотят пропустить речь Тибула, – отвечала та.
»

Ну а вот, пожалуйста, добрый доктор Гаспар:

«Дело в том, что седой старик в карете был сам Верховный Народный обвинитель Республики, гражданин Гаспар Арнери.

Да, читатель, и доктор Гаспар тоже сильно изменился за эти пять лет. Теперь его имя произносили шёпотом, оглядываясь по сторонам, а от его кареты прятались. Он арестовал, добился осуждения Народным Трибуналом и отправил на смертную казнь, или, как в Столице говорили, посадил в Табакерку, множество граждан и иностранцев. Конечно, честным людям, беднякам и худым, нечего было бояться гражданина Арнери, он арестовывал и обвинял только врагов народа. Ведь доктора и выбрали Верховным обвинителем потому, что он был самым справедливым человеком во всей Республике.
»

Дальнейшие откровения Алёшкина читать я не стал. Поэтому не могу сказать, интересный ли там сюжет, драматичная ли развязка, победит ли в итоге добро, и чем такое добро лучше зла.

Боюсь, это тот самый случай, когда «осудить Пастернака» позволительно не читая. Точнее – прочитав только первые страницы. Чтобы понять, что в кастрюле помои, не обязательно хлебать содержимое до конца. И даже если среди помоев затерялся какой-нибудь деликатес — что ж, пусть повар съест его сам.

Тем не менее, надо отдать Алёшкину дань справедливости. Он довольно точно уловил атмосферу первоисточника, сопоставив события «Трёх Толстяков» с эпохой Великой французской революции. Недаром сам Олеша одним из источников вдохновения для своей сказки называл «Девяносто третий год» Виктора Гюго.

Образный стиль Олеши – кое-как Алёшкин пытается соблюсти, но тонет в многословии. И всё же основная проблема сиквела в другом.

В каноне, характеризуя учителя танцев Раздватриса, для которого богатство было мерилом таланта и который не мог понять, зачем Суок танцует для бедняков, – Олеша замечает: «Как видите, Раздватрис был не глуп по-своему, но по-нашему – глуп».

Нечто похожее, на мой взгляд, можно сказать и о Тимофее Алёшкине: по-своему он в чём-то прав, но в самом главном, глубинном смысле – сей автор слеп и глух, как Раздватрис.

Да, действительно, если рассматривать «Трёх Толстяков» в реалистичном ключе, как летопись не сказочной, а реальной революции, – тогда придётся признать, что безоблачных побед не бывает. Увы, но вместо светлого будущего зачастую и вправду наступает охота на ведьм, вместо молочных рек с кисельными берегами – текут реки крови, а народные кумиры перерождаются в безжалостных палачей.

«Друг народа» Марат с упоением составлял списки обречённых на казнь «врагов». «Дедушка Ленин» с ласковым прищуром добрых глаз – санкционировал массовые расстрелы. А если кто-то из революционеров оставался верен светлым идеалам и не хотел превращаться в дракона – тогда вступал в силу другой закон истории: «революция пожирает своих детей».

Но какое отношение всё это имеет к сказке Олеши, к его героям?

Мог ли добрейший доктор Гаспар заняться вынесением смертных приговоров (да ещё с таким размахом)? Мог ли Тибул переродиться в Робеспьера – в скованный бледный манекен, шипящую, всегда готовую ужалить, змею? Это Тибул-то, с его жизнелюбием и открытым сердцем!

...Сейчас, дописывая пост, я всё же пролистал опус Алёшкина до конца. Ну что можно добавить?.. Мораль там всё-таки есть, и не самая гнусная, как можно было бы ожидать. Но стоило ли ради этой морали выворачивать наизнанку одну из лучших сказок мировой литературы? Вещь, которую Мандельштам назвал «хрустально-прозрачной прозой, насквозь пронизанной огнём революции» и «книгой европейского масштаба»?

Я допускаю, что Алёшкин мог из лучших побуждений написать книгу-предостережение. Притчу о том, что будет, если очередные сторонники всеобщего счастья чересчур заиграются в сказку о свержении Толстяков.

Но если в основу притчи Алёшкина положено кардинальное искажение любимых с детства образов, то есть, попросту, грубая ложь, – тогда чего стОит вся конструкция, возведённая на таком шатком фундаменте?

И последнее упущение Алёшкина. Создавая свой опус, он препарирует «Трёх Толстяков» в слишком узком, однобоком ракурсе. Заочно полемизируя с Олешей, он воспринимает его сказку сугубо как книгу о революции. Но ведь в том и прелесть настоящей литературы, что она всегда многомерна, её не втиснешь в кандалы узких толкований.

Сказка Олеши — она ведь ещё и о любви — не явленной открыто, но согревающей изнутри, струящейся между строчек. Это книга о верной дружбе и самопожертвовании, о геройстве и обывательстве, о родственных душах, о разлуке и обретении друг друга. Сказка Олеши – это мистика, и феерия, история полная тайн и загадок. И карнавал, и готический роман, и тонкая лирика – всё уместилось на её страницах.

Алёшкин же прочёл «Трёх Толстяков» лишь как книгу о ненависти.

@темы: стругацкие, продолжательство, политика, незнайка, мелочи из сказок, ленин, книги, историческое, изумрудное, дегенерация, впечатления, три толстяка, антиреклама

02:07 

Трилогия о Незнайке

Книги про Незнайку Николая Носова я в детстве очень любил и часто перечитывал, хоть и не до такой степени, как гексалогию Волкова. Но в 2000-м году эти перечитывания как-то сами собой прервались, завертелась личная жизнь, и стало уже не до Незнайки.

В 2012-м году я однако решил вернуться к Носовскому канону, обновить впечатления.

К сожалению, первая книга у меня пошла туго. Я её мусолил с большими перерывами 2 с лишним года, всё никак не мог вчитаться, откладывал, потом снова продолжал. Уже текст казался слишком детским и каким-то архаичным: порой я себя ловил на глупой мысли — «а чем занимаются целыми днями эти коротышки в своих полудеревенского типа городках, если у них даже компьютеров дома нет?»

Несмотря на благообразие Цветочного и Зелёного городов и довольно миленькое описание обустройства коротышечьих домиков, меня уже такой стиль жизни как-то не увлёк, хотя в детстве всё казалось очень здорово.

А вот со второй книгой вышло лучше. Её я осилил за 3 месяца, и мне она показалась вдохновляющей даже больше, чем в детские годы. Раньше-то я считал, что в ней маловато приключений: автор слишком увлёкся бытописанием и техницизмами, а самое интересное начиналось лишь под конец, с появлением ветрогонов.

Сейчас однако мне описания утопии Солнечного города показались довольно остроумными, а нехватки приключений я не ощутил: вроде как всё на месте, сюжет нигде не провисает. Ещё стал заметнее авторский юмор.

Ну а третья книга, «Незнайка на Луне», вызвала двойственное чувство. Вводная, земная часть — очень увлекательная и как бы правильная по атмосфере. Зато лунные перипетии уже смотрелись довольно едкой пародией на вполне узнаваемые теперь реалии жестокого современного мира. (Впрочем, прочитал я сейчас третью книгу ещё быстрее, чем вторую, всего за два месяца.)

Кроме того, в третьей книге не хватало самогО Незнайки. В большинстве лунных глав он либо вообще отсутствовал, либо оставался пассивен, превратившись из «двигателя сюжета», каким он был для первых двух книг, в «щепку, качаемую по воле волн».

Неудачей Носова я считаю женские образы. Если малыши у него получились вполне правдоподобны, то с малышками просто беда: в первой книге они как-то уж слишком пародийны; во-второй сказке — меня страшно бесила Кнопочка своим занудством и «правильностью»; а в-третьей — женские персонажи вообще почти отсутствуют: из земных малышек есть только эпизодические Фуксия и Селёдочка, из лунных ещё более эпизодическая и совсем несимпатичная госпожа Минога да какая-то противная безымянная журналистка. Весь остальной подлунный мир — сплошь мужской. И этот гендерный перекос мне кажется довольно странным, учитывая, что первую книгу Носов строил как раз на теме преодоления «гендерной дискриминации».

Ещё одним минусом «Незнайки на Луне» стало для меня недораскрытие образов симпатичных персонажей из Солнечного города — инженера Клёпки и архитектора Кубика. Кубик ещё ладно, но инженер Клёпка всегда был одним из моих любимых героев во 2-й сказке. А вот в 3-й Носов хоть и взял его вместе с Кубиком на Луну, но развернуться не дал, да ещё и слегка опримитивил в первых лунных сценах, выставив Клёпку совсем уж инфантильным дурачком.

Другой мой любимый персонаж — Знайка — тоже не везде показан в лучшем свете. Местами излишне груб, в двух сценах откровенно неприятен. Но, к счастью, ближе к концу привычный образ Знайки восстанавливается.

Не вполне удачными мне также кажутся концовки 2-й и 3-й сказок. Во 2-й — под самый конец случается ссора Незнайки с Кнопочкой, и вроде как разрыв отношений на веки вечные. Хоть я и недолюбливаю Кнопочку, но такие повороты мне тоже не по душе. И главное, так и осталось непонятным, всерьёз ли была эта ссора или они всё же потом помирились, — ибо в третьей сказке ничего на сей счёт не сообщается. Так и ломаю себе голову с детства над этой проблемой ))

Финал последней книги мне остро не нравился в детстве. Доведение Незнайки до клинической смерти всерьёз ужасало, и по степени мрака явно выбивалось из всего остального текста. При нынешнем перечитывании эта сцена показалась очень сильной в художественном смысле, но оттенок неприязни всё равно сохранился.

Заметил я также овзросление текста от книги к книге. Взять хотя бы такой формальный показатель как частота слов с основами «малыш» и «коротыш»: понятия эти позиционированы автором как синонимы для данного сказочного мира, но пропорция их употребления непостоянна. Я специально проверил в Ворде и получил следующий результат:
В первой сказке — «малыш-» встречается 372 раза, «коротыш-» 58 раз.
Во второй — «малыш-» 86 раз, «коротыш-» уже 233 раза.
В третьей — «малыш-» всего 1 раз (при упоминании малышек Фуксии и Селёдочки в начале текста), «коротыш-» 517 раз.

Отдельно хочется отметить умение Носова говорить о сложных вещах понятным, доступным ребёнку языком: хоть описание устройства какого-нибудь навороченного реактивного труболёта, хоть реалии монополистического капитализма с его биржами, акциями и безработицей — всё это Носов умел описать кратко, наглядно, с юмором и, главное, увлекательно. В этом он близок к Волкову и даже, возможно, превосходит его.

Что касается технической стороны коротышечьего мира, то здесь (не в обиду скажу для противников Волковской «Тайны заброшенного замка») получилось на мой взгляд вполне убедительное доказательство, что ни космическая тема, ни технический прогресс — нисколько не портят сказку и прекрасно вписываются в первоначально простой, чуть ли не пасторальный сказочный мир.

Пару слов добавлю о продолжениях «Незнайки», уже не Носовских.

Двухтомник Бориса Карлова я читал единственный раз в том же 2000-м году, и сейчас хочу перечитать. Помню, что там было много хорошего, но каноном эти книги я признать не смог.

Книги Носовского внука Игоря — я в очередной раз открыл на днях и снова убедился, что они слабоваты. «Остров Незнайки» — сборник рассказов, на уровне чуть хуже, чем вводная часть первой книги классической трилогии, там где Незнайка то на трубе играет, то на автомобиле без спросу катается. Подобных рассказов, думаю, Носов-старший мог написать и сам сколько угодно, причём в лучшем качестве, но в первую книгу они бы не вписались, поскольку утяжелили бы композицию: разрозненные маленькие сюжеты вводной части лаконично задают образ Незнайки, и дальше уже пора переходить к Большому приключению (полёту на Воздушном шаре), а не продолжать эту мозаику до бесконечности.

Вторую книгу Игоря Носова — «Путешествие Незнайки в Каменный город» — я уже пару раз пытался осилить, но безуспешно. Теперь попробую в третий раз. Впрочем, впечатление по первым главам неутешительное. Связный сюжет есть, но какой-то унылый и примитивный. Очередное путешествие — явная попытка сделать аналог полёта на шаре: коротышки в большом количестве плывут незнамо куда на семи плотах. При этом наблюдается ООС персонажей, местами хромает обоснуй: Незнайка сам себя назначил капитаном «флотилии», а Знайка так удивился, что не стал возражать (мол, скоро самозваный капитан наделает глупостей, и все сами поймут, что на эту роль он не годен). Канонический Знайка так никогда бы не поступил.

Но чего особенно не хватает в текстах Игоря Носова, так это социально-философской платформы. У деда его — такая платформа была основой каждой книги. А у внука — ну просто сценки из жизни коротышек, бесцельные путешествия маленьких человечков.

Помимо книг Карлова и Носова-младшего, я ещё заглянул в интернет-текст сказки Л.Осеевой и П.Солодкого «Новые похождения Незнайки, Футика и других коротышек». Эту вещь я пролистал по-диагонали, и она мне не понравилась. Морально-философская платформа там есть, и стилизация под тексты Носова неплохая, но ряд недостатков перечёркивает всё.

Во-первых, сюжет опять строится вокруг Луны, тем самым книга оказывается вторична; Носов в своих сюжетах не повторялся. Во-вторых, авторы решили вывернуть наизнанку итоги третьей сказки Носова, а такого рода ходы хороши только для игровых фанфиков, но не для книг, всерьёз претендующих на роль сиквела к канону. В-третьих, сами положительные персонажи с какого-то момента претерпевают отвратительную метаморфозу: Незнайкин друг Гунька, попав на Луну, становится «господином Гунявым»; Знайка и доктор Пилюлькин, вкусив власти, превращаются соответственно в тирана и в начальника чуть-ли-не-концлагеря. Всё это, правда, без зверств, и к тому же в конце все злодеи, как водится, перевоспитываются, но для меня очевидно, что Носов такого никогда бы не написал. (Кстати, финал повести явно заимствован из Волковского «Огненного бога Марранов».)

Как сообщает интернет, кроме вышеназванных авторов, продолжения «Незнайки» писали Дмитрий Суслин, Иван Ершов и восьмилетний школьник Гриша Вайпан. Но до их книг я пока не добрался. Впрочем, у Суслина, насколько я слышал, продолжение писалось как шуточное; у Ершова само название не сулит ничего хорошего — «Приключения Незнайки в ЛЕГО-парке и динозавры»; а от восьмилетнего школьника, при всём уважении, я канонического шедевра не жду.

@темы: продолжательство, незнайка, мелочи из сказок, книги, изумрудное, гендерное, впечатления, статистика

01:55 

«Алиса и крестоносцы», Кир Булычёв

Повесть из «новых» книг об Алисе, то есть вышедших уже после классического разноцветного семитомника и в детстве мною нечитанных.

Честно говоря, мне не понравилось (как и большинство «новых» Алис). Начало, где появляется Громозека, симпатичное, но похожая завязка уже не раз встречалась, к примеру в том же «Дне рождения Алисы».

Сама Алиса практически бездействует, ограничившись ролью наблюдательницы. Злодеи из прошлого слишком неприятные; положительные герои тоже не вызывают тёплых чувств — что называется «ни рыба ни мясо».

Единственный по-настоящему располагающий персонаж — спасательница Лена Простакова. Жаль, что Булычёв не стал развивать этот образ в других повестях.

@темы: книги, впечатления, булычёв, алиса, продолжательство

16:38 

ШХ + 1?

www.gazeta.ru/culture/news/2015/02/21/n_6946817...

В Великобритании найдена рукопись доселе неизвестного рассказа о приключениях сыщика Шерлока Холмса, возможно принадлежащая перу Артура Конан-Дойла, сообщает газета The Telegraph.

Рукопись обнаружил на чердаке 80-летний Уолтер Эллиот. Он утверждает, что рассказ был написан Конан-Дойлем в качестве акта благотворительности. В 1902 году в шотландском городке Селкирк был уничтожен наводнением деревянный мост. Спустя два года местные жители организовали трехдневное мероприятие по сбору средств на новый мост.

Частью мероприятия стал выпуск сборника рассказов, в создании которого поучаствовал и знаменитый писатель. Однако этот рассказ в сборнике не подписан, поэтому истинное авторство произведения пока остается тайной.

@темы: продолжательство, книги, шерлок холмс

20:37 

«Возвращение в Зачарованный Лес», Дэвид Бенедиктус

Официальный сиквел к сказкам Милна о Винни-Пухе — официальный в том смысле, что был одобрен наследниками Милна. Художественное оформление тоже выполнено в стиле оригинальных иллюстраций Шепарда.

Сам же текст «Возвращения» оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, видно, что автор с большим уважением отнёсся к первоисточнику и искренне старался воспроизвести стиль, характеры, атмосферу и юмор Милновских сказок. Местами это удалось неплохо. «Уютные» сцены и эпизоды игр выписаны с поистине Милновским мастерством.

Но вот драматические сцены уже заметно проседают, в большинстве случаев оканчиваясь как-то невнятно, ничем. С лирическими моментами и описанием переживаний героев — ещё хуже: не чувствуется тонкости. Милн умел передать тревогу, чувство одиночества, душевные колебания, мог по-доброму посмеяться над глупыми страхами Пятачка, над высокомерием Кролика... У Бенедиктуса же вся эмоциональная сторона как-то сглажена, уплощена. К героям он относится, пожалуй, слишком уж бережно, настолько, что они утрачивают живость.

Правда, один плюс в этом есть: Бенедиктус не так сильно издевается над Иа. Милн в отношении к ослику явно перегибал палку, заставляя его раз за разом попадать в неловкие и обидные ситуации, поэтому перечитывать эти сцены из оригинальных повестей не всегда приятно. Бенедиктус в этом плане мягче.

Но вообще с юмором в сказке Бенедиктуса слабовато. Меньше стало игры слов, неожиданных и смешных толкований, забавных в своей внезапности сюжетных поворотов. Не чувствуется за поведением персонажей и социальной пародии, которая явственно проступала у Милна.

Но самое большое разочарование — это сам Винни-Пух. Из главного героя плюшевый мишка превратился в малозаметного статиста. Во второй половине книги Пух появляется изредка и вскользь, совсем ненамного, и без эпизодов с его участием сюжет в общем-то ничего бы не потерял. Это значит, что Бенедиктус не сумел понять роль Пуха в Милновских сказках.

У Милна Винни-Пух — скромный гений интуиции; не обладая большим умом, именно он, тем не менее, предлагает блестящие решения трудным проблемам. Именно он проявляет чуткость, эмпатию, сопереживание в тот момент, когда это действительно необходимо. Милновский Винни-Пух — как ключик в каждой главе, палочка-выручалочка в любой неурядице и в любом приключении.

А у Бенедиктуса Пух, выказав удивительную чёрствость, оставляет Пятачка без заслуженной награды в пятой главе, а дальше и вообще почти исчезает из сюжета. С проблемами, требующими оригинального решения, приходится кое-как справляться Кристоферу Робину. Авторские же симпатии явно смещаются в сторону нового персонажа — своевольной выдры Лотти.

Впрочем, Лотти существо обаятельное, и в общую компанию зверушек вписывается вполне гармонично. Но авторское любование ею, и тот факт, что она совершенно затмила собой Винни-Пуха, придают ей явственный оттенок Мэри-Сью.

А вот введение в сюжет технических штучек вроде граммофона и велосипеда — мне понравилось.

...В общем же, как и в случае с сиквелом «Буратино» Куммы и Рунге, не знаю, признавать ли этого «Винни-Пуха» каноном.

@темы: книги, впечатления, винни-пух, буратино, продолжательство

14:01 

Ребрендинг сэра Джуффина Халли

Читаю свежего Фрая из новой серии «Сновидения Ехо». И там сэр Макс обращается к Джуффину на «ты»... *тройной фейспалм*

Нет, когда Макс так по-свойски общается со всевозможными леди, это очень даже миленько смотрится, тут я только за. Но с Джуффином... От этого же сразу рушится образ непостижимого всемогущего шефа. А на этом образе держалась вся серия «Лабиринтов», по крайней мере ничуть не в меньшей степени, чем на обаянии везунчика-недотёпы сэра Макса.

@темы: книги, впечатления, продолжательство

14:13 

Сватовство Дровосека у Баума и Волкова

Баума часто ругают за «расчленёнку», коей он сопроводил историю Железного Дровосека и его невесты в одном из поздних сиквелов «Волшебника Страны Оз».

Отчасти замечание справедливо. Хотя, на самом деле, эта «расчленёнка» не сильно отличается от аналогичной истории из первой книги, где козни бешеного топора воспринимаются как рядовой сказочный элемент.

Но вообще мне пришло на ум, что Баум, как человек талантливый, сумел сватовство Дровосека обыграть с максимальной отдачей: в первой книге — романтически-сентиментально, а в сиквеле — через стёб и гротеск.

Сохрани Баум в сиквеле ту же лирическую интонацию, — и получился бы повтор, самоцитирование. А так он выжал из этой истории всё, что можно, и фактически закрыл тему.

В Волковском фандоме сюжет с невестой Дровосека такой финальной точки не имеет. И потому биография невесты превратилась в сплошной цурэновский сонет.

@темы: стругацкие, размышление, продолжательство, мелочи из сказок, книги, изумрудное, эсмерология

14:31 

Очередное книгоиздательское «чудо»

Встретилась мне тут на одном из книжных лотков красивая книга с удивительным названием: «Новые приключения Карика и Вали». Автор — Ян Ларри. На обложке анонс — книга является продолжением «Необыкновенных приключений Карика и Вали».

Я вначале удивился: это что такое? Неужто в архивах Яна Ларри нашли неизвестный ранее манускрипт-сиквел? (Вспомнилась история с недавно обнаруженной сказкой Андерсена.) Или может у меня в голове спутались все даты, а Ян Ларри жив по сей день и продолжает литературную деятельность, подобно фантасту Исаю Давыдову, выпустившему почти через полвека два продолжения своей нетленки? Или может это не тот Ян Ларри, а его сын или внук, решивший дать новую жизнь героям своего знаменитого предка? Таких примеров в литературе немало: Игорь Носов, Валентин Постников, Наталья Лагина... В давние времена был ещё Поль Феваль-сын...

Всё однако оказалось проще и прозаичней. Ибо книга с удивительным названием начиналась сразу с 11-й главы. Видимо издатели решили, не мудрствуя лукаво, одно произведение продать дважды, порезав его произвольным образом на два куска.

Такая тенденция тоже нынче в моде, достаточно вспомнить фильмы по заключительной книге о Гарри Поттере, по «Обитаемому острову» Стругацких, 2-ю и 3-ю части «Артура и минипутов». Однако во всех этих примерах разделение хоть как-то художественно мотивировалось, обе части имели хотя бы видимость отдельных произведений, в каждом из которых была своя фабула, интрига, развязка... А так чтобы взять уже готовую книгу и, не спросив автора, раскромсать её по живому на куски — такого мне до сих пор ещё не встречалось...

@темы: стругацкие, продолжательство, книги, кино, дегенерация, гарри поттер, цинизм

21:16 

«Королевская книга Страны Оз» Р.П.Томпсон

Наконец я осилил эту самую «Королевскую книгу» — первую послебаумовскую сказку Озовского канона.

Общий вывод: тем читателям, что ругают Баума, имело бы смысл почитать его «преемницу» Томпсон)) Сразу будет видно, где халтура, а где литература)

Впрочем, справедливости ради стоит признать, что «Королевская книга» далеко не так бездарна, как позднейший «Капитан Несалага» той же Томпсон.

Но уже и в «Королевской книге» видны все Томпсоновские черты, которые делают её творчество для меня нечитабельным: засилье восточных мотивов, бесталанное подражательство Бауму, случайные персонажи и недовершённые сюжетные линии.

Зато перевод, как ни странно, хороший. «Жевакинский округ», конечно, фейл, но «профессор Жужелиус», «серебряне», «сэр Кофус из Копуса», «копуши», «Типунчик Токо» — находки удачные. А стихи ещё и с аллюзиями, как, например, песенка Дороти: «Наша Долли громко плачет // Уронила в речку мячик».

@темы: впечатления, изумрудное, книги, продолжательство, эсмерология

03:43 

«Вторая тайна золотого ключика» (А.В.Кумма и С.В.Рунге)

Продолжение сказки о Буратино. Первый раз я читал эту вещь лет в 12–13, но с тех пор почти всё забыл. Теперь впечатления обновились)

Общее ощущение — очень хорошая сказка, совсем чуть-чуть не дотянувшая до того, чтобы стать полноценным развитием канона. Авторы постарались на славу.

Что понравилось:

1. Обилие сказочных приёмов: например, солдат, отражающийся в тысяче зеркал, чтобы произвести впечатление целой армии; телефон, в который вместо монетки надо кидать крышку от консервной банки; волшебный топорик, способный сам рубить дрова...

2. Сохранение традиций канона: гостиница «Две селёдки» (трибьют харчевне «Три пескаря»); Шарабан-Барабан — родственник Карабаса-Барабаса; Буратино, скачущий на Лошади (в первоисточнике был Петух).

3. Революционные мотивы.

4. Ненавязчивое, но бесспорное осовременивание мира: телефоны, телевизоры, телеграммы, поезда, самолёты, электричество, газеты, кинотеатры, альбомы с марками. И всё это гармонично вписывается в антураж былых веков: мальчишки-разносчики газет, алебарды стражников, лекари с пиявками, сапоги со шпорами, золотые и серебряные монеты, очаг с дровами-поленьями...

5. Красочные новые персонажи: мастер Луди Паяти, Баклажанчик, Сальваторе, и собственно железный мальчишка Ферручино — брат Буратино.

6. Реалии сказочного мира, в том числе местной бедноты, — почти что в стиле Джанни Родари.

Что не понравилось:

1. Вторая тайна Золотого ключика полностью обесценивает первую.

2. Ключик слишком легко и ненатурально переходит из рук в руки.

3. Самого Буратино в книге маловато. Вообще отрицательным героям уделяется едва ли не больше места в сюжете, чем положительным — будто книга не про Буратино, а про Карабаса, Дуремара, лису Алису, кота Базилио и т.д.

4. Мальвина, Пьеро и Артемон исчезающе эпизодичны. Жаль, что авторы не нашли им никакой значимой роли.

5. Буратино сам на себя непохож. Он словно утратил львиную долю былого задора и смекалки.

6. Папа Карло, поверивший в перевоспитание Карабаса и его шайки, тоже производит впечатление ООС. Конечно, папа Карло человек добрый, но всё-таки не идиот. Ещё большее ООС — то, что Карло согласился принять Карабаса-Барабаса себе в компаньоны.

7. Образ Писаря, одного из сюжетообразующих героев, получился совершенно проходным.

8. Развязка революционных событий изложена как-то плоско, без драматизма.

9. Сама атмосфера сказочной страны изначально представлена в гнетущих тонах: первая-то книга закончилась вроде бы победой добра над злом, а в начале второй наивного Буратино облапошивает сам директор школы, в стране сохраняются прежние порядки, Карабас фактически берёт реванш.

10. Ферручино, не успев ещё сделать ничего хорошего, первым делом ссорится с Буратино, тем самым настраивая против себя читателя.

Чего, на мой взгляд, не хватило для настоящего продолжения:

1. Карабас и его подручные в сюжете присутствовать должны, но желательно в тени некоего нового могущественного злодея. Иначе не чувствуется динамики: в первой книге Буратино с друзьями победил Карабаса, затем ещё раз победит во второй, и так можно продолжать до бесконечности. Это нелитературно.
Впрочем, справедливости ради, следует отметить, что нового влиятельного злодея авторы создать попытались. Но его всё равно затмил Карабас со своей неразлучной компанией.

2. Куклы — друзья Буратино — должны интенсивно участвовать в приключениях. Сам состав кукол неплохо бы расширить, добавив пару новых персонажей.

3. Буратино должен быть поживее и побойчее.

Любопытный момент:

«В свободное время столяр с удовольствием ладил для детей свистульки, вырезал скрипочки, а также кукушки для стенных часов и сам обучал их куковать.
Зеленщик Петруччо выращивал лучшие в окрестности кабачки, лук-порей и цветную капусту. Причём капусту по заказу он выращивал любого цвета — оранжевую, синюю, розовую...
Как-то Петруччо вырастил репку такого размера, что её ни за что не вытянули бы Дед с Бабкой даже с помощью Мышки. Пришлось вытаскивать репку трактором.
Но гордостью зеленщика были тыквы, каждая из которых была с сюрпризом. То внутри тыквы окажется конфета, то волчок, то заводная бабочка...
»

При чтении этого фрагмента у меня даже закралось сомнение: уж не причастны ли авторы «Второй тайны ключика» к доработке другой «Тайны» — «Заброшенного замка»? Волшебные разноцветные овощи-фрукты Урфина Джюса, да ещё по соседству со столярничеством...

Гипотеза, конечно, фантастическая, но чем чёрт не шутит, тем более, что один из авторов, Александр Кумма, был по совместительству сценаристом 10-серийного мультика «Волшебник Изумрудного города».

@темы: продолжательство, мелочи из сказок, лиса, книги, изумрудное, впечатления, буратино, эсмерология

05:21 

Бахнов

Вообще, конечно, можно было догадаться, что Бахнов — автор вымышленный. Всё-таки идея женить Страшилу — чисто женская по сути.

Автор-мужчина эту тему мог бы только обстебать, как Эот Линг, или ограничиться лёгким шутливым намёком на флирт, как Баум. Но чтобы всерьёз — тут, конечно, надо быть женщиной))

@темы: продолжательство, неполиткорректное, книги, изумрудное, гендерное, эсмерология

записки Чугунного Дровосека

главная