Записи с темой: впечатления (список заголовков)
18:15 

Фил Вечеровский

Оказывается, прототип Фила Вечеровского из повести «За миллиард лет до конца света» братьев Стругацких (1974/1977) жив и здравствует до сих пор. Как пишет википедия, прототипом Вечеровского является известный математик Юрий Манин, один из авторов идеи квантового компьютера.

Впрочем, где-то проскальзывала информация, что у Манина Стругацкие «заимствовали» характер и некоторые фразы, а внешностью своей Вечеровский обязан другому человеку.

Кстати по поводу внешности... За 11 лет, прошедшие с первого прочтения ЗМЛДКС, я многие детали подзабыл, и почему-то Вечеровский представлялся мне лощёным красавцем. Таким эстетом-интеллигентом благородно-утончённого облика, чьё изящество внезапно контрастирует с сильным характером и несгибаемой волей.

Помню даже, когда в печати появилась переписка Бориса Стругацкого с Ходорковским «о судьбах России», у меня возникла дурацкая мысль: уж не попал ли БНС на старости лет в ловушку им самим же созданного образа, углядев параллель между доблестным Вечеровским и опальным олигархом, благо оба гонимы сильными мира сего, оба внешне благообразны, да и фамилии созвучны.

Теперь же, перечитав ЗМЛДКС, я с удивлением обнаружил, что Вечеровский весьма далёк от эталонов красоты: «длинное веснушчатое лицо с вислым носом и рыжими бровями, высоко задранными над верхним краем могучей роговой оправы очков», «коровьи ресницы», «рыжие глаза» и т.д. Элегантная одежда, аристократические манеры, но притом отнюдь не Аполлон.

Странно также, что Вечеровский не значится у меня в списке любимых персонажей. Наверное в своё время его образ показался мне слишком трагическим)

@темы: хроники жирафа, стругацкие, политика, книги, впечатления, воспоминания, википедия

02:34 

Мультфильм «Незнайка на Луне»

По-настоящему классный мультик. Я даже не ожидал настолько высокого качества от нашей мультипликации 1990-х годов, когда, как известно, «большой» отечественный кинематограф пребывал в глубоком упадке.

В мультфильме масса мини-приколов, «гэгов» и шуток, которых не было в книге — вроде полёта Незнайки верхом на вентиляторе при первом появлении невесомости или эпизода, где Незнайка своей грозной тенью перепугал злого жука, собиравшегося на него напасть. Или игры слов, когда вывеской соляного промысла Пончика стала музыкальная нота «соль». В книге эти моменты были бы лишними, но в ткань мультфильма вписались идеально, и без них мультик, пожалуй, вышел бы пресным.

Вообще я не сторонник переделки сюжетных линий в экранизациях, но замена Козлика на журналистку Звёздочку мне понравилась. Сразу появилась некая «искра» в гендерном смысле, чего мне не хватало в книге, да и вообще у Носова. Тем более, Звёздочка получилась по-настоящему живая, а не такая безупречно правильная, как Синеглазка или зануда Кнопочка из первых двух сказок. И не настолько страждущая, как Козлик, на которого у Носова постоянно сыпались всякие неприятности. Так что всему своё место: пусть в книге будет Козлик, а в мультике Звёздочка. Любопытно впрочем, что и сам Козлик не был вырезан полностью, а появился в качестве камео в сцене под мостом.

Также забавной мне показалась замена собак на крокодилов. Правда, эта режиссёрская находка — не просто отдельный шуточный элемент, а часть целой системы переделок в сюжете, призванных заменить Носовскую классово-идеологическую основу аполитично-политкорректной темой экологии. Согласно мультфильму, Луна претерпевает экологическую катастрофу: из всех животных смогли выжить только хищные крокодилы, а растения не просто маленькие, как в книге, но вообще отсутствуют. Пища же производится из синтетических суррогатов. И именно с этой бедой земные коротышки должны помочь справиться лунатикам.

Учитывая эпоху выхода мультфильма, подобная идеологическая цензура выглядит естественной, да и все логические ниточки увязаны грамотно, вплоть до того, что даже Дурацкому острову придумана новая роль, связанная с загрязнением окружающей среды. Но всё же я предпочёл бы, чтобы идеологию сохранили Носовскую.

Вместе с тем, чувствуется, что создатели мультфильма с уважением отнеслись к книжному канону. Внешние образы персонажей созданы на основе рисунков Генриха Валька, чьи иллюстрации к третьей книге считаются классическими. Сюжет содержит также отсылки к первой и второй книгам: эпизод с майским жуком, изобретение воздушного шара, финальная ссора Незнайки со Звёздочкой, дословно копирующая аналогичную сцену с Кнопочкой, которую задела реплика про влюблённость.

Правда, обыгрывая сцены из первых книг, мультфильм как бы исключает их сюжеты из своей гипотетической предыстории: если, скажем, воздушный шар изобретён только теперь, значит никакого полёта коротышек в Зелёный город попросту не было.

Экранное время распределено между персонажами в иной пропорции, нежели в книге. Заметно расширена роль редактора Гризля. Больше стало самогО Незнайки — в книге он порой надолго исчезал из сюжета или превращался в пассивного наблюдателя. Зато сократились сюжетные линии Спрутса, Скуперфильда и прочих членов Большого Бредлама. Не знаю, можно ли вообще разобраться в кознях этих злодеев, если смотреть мультик, не прочитав предварительно книгу.

Финальная часть сюжета, к сожалению, оказалась скомкана. Спрутс как-то очень вскользь лишился своих заводов, но и только. Судьба остальных миллионеров не оговаривается. Могущества, денег и власти у них никто не отнял. Нет ни «парадного шествия» невесомости по планете, ни «победы трудового народа», ни диверсии Спрутса и Жулио со взрывом ракеты. Незнайкина драматичная ностальгия, едва не стоившая ему жизни в финале, тоже пошла под нож.

Остались некоторые мелкие неувязки. В частности, должна была как-то «выстрелить» подмена чемоданов, но этого не случилось.

В целом сюжет мультфильма построен на удивление увлекательно: хоть я уже давно вышел из возраста, в котором мультики идут «на ура», а всё равно «Незнайку на Луне» посмотрел с удовольствием. Для сравнения, разрозненные серии советского мультфильма по первым книгам я уже лет в 12–15 смотреть не мог — слишком они казались скучными.

Озвучка в мультфильме выше всяких похвал. Интонации Незнайки и других коротышек живо напомнили мне любимую с детства пластинку-инсценировку по мотивам первой сказки. Голоса Клары Румяновой и Михаила Кононова неподражаемы. А озвучка Кононовым крысоподобного редактора Гризля явно подразумевает преемственность с образом пирата Крыса из знаменитой «Гостьи из будущего».

Также хочется отметить красивое музыкальное сопровождение на основе классической музыки. Вообще мне мало что нравится из инструментальной классики, но композиции, выбранные для мультфильма, пришлись по душе, в частности фрагменты сюиты «Пер Гюнт».

Так что, пожалуй, зря я столько лет откладывал знакомство с этим мультфильмом. Несмотря на некоторые недочёты, он оказался настолько симпатичен, что, думаю, можно пересматривать его каждый год.

@темы: респект, незнайка, мультфильмы, гендерное, впечатления, булычёв, алиса

18:17 

«На службе зла», Роберт Гэлбрейт

Третья книга про Корморана Страйка понравилась мне больше предыдущих. Возможно потому, что «Шелкопряда» и «Кукушку» я проглотил в формате аудиокниг, а на слух я тексты хуже воспринимаю.

Преступника я не угадал. Небольшой спойлер...

@темы: книги, впечатления

01:13 

Город на Неве

Вернулись с Лайлой из Северной столицы.


Лошадка мчится в ночь


Поэт исчезнувшего века

Если будет следующий раз, хочу обязательно зайти на Площадь братьев Стругацких и взобраться на Исаакиевский собор.

@темы: фото, стругацкие, реал, путешествие, впечатления

22:24 

«Тереза Ракен», Эмиль Золя

Эта книга произвела на меня странное впечатление. Написана настолько увлекательно, что невозможно оторваться (за вычетом нуднейшей первой главы). Но сюжет и герои на редкость отвратительны.

Содержательно книга напоминает «Преступление и наказание» пополам с «Госпожой Бовари». Ещё можно было бы заподозрить насмешку над «Ромео и Джульеттой», но как-то я сомневаюсь, что данный конкретный автор способен шутить, пусть даже злобно.

Есть впрочем ключевое отличие. Достоевский, осуждая поступок Раскольникова, всё же сочувствовал своему герою; Флобер не без симпатии рисовал образ Эммы Бовари. А вот Золя к своим ведущим персонажам беспощаден и изображает их с нескрываемым омерзением. Второстепенные герои, как и у Флобера, тоже сплошь эгоистичные тупые мещане, лишённые малейших проблесков человечности.

Притом Золя, то ли не доверяя собственному писательскому таланту, то ли принимая читателя за полного тупицу, все свои авторские оценки непременно озвучивает прямым текстом. Терезу он открыто именует гадиной и дрянью, её любовника Лорана называет трусом и подлецом.

Оценки эти, в общем, справедливы. Только мраку и беспросветности, которые дотошно живописует автор, в романе ничто не противопоставлено. Ни одного хорошего человека, никакой надежды и никакого выхода. Преступники отвратительны, но и жертвы преступления неприятны тоже.

К роману прилагается авторское предисловие, однако мне оно показалось каким-то жалким. Там Золя, терзаемый острым баттхёртом обиженный реакцией критики, пишет, что его не поняли и что руководил им лишь бесстрастный научный интерес, а вовсе не болезненная тяга к порнографии, которую в романе усмотрела критика.

Я тоже никакой порнографии не заметил (возможно за полтораста лет границы этого понятия сместились). Но и заявленный автором «научный подход» показался мне несостоятельным. Первая треть книги и вправду реалистична, зато дальше автор уходит в отрыв, а сюжет превращается в нескончаемый и жёсткий психодел, крайне далёкий от реальности.

Поэтому к финалу книги неприязнь вызывают уже не столько персонажи, сколько сам автор, с каким-то странным упорством ввергающий их во всё новые горести и отрезающий любые пути к спасению. Ход событий, утратив естественность, выглядит просто как авторский произвол, нацеленный на то, чтобы всем было плохо — и преступникам, и их жертвам, и читателям))

Конечно, по одному роману нельзя объективно судить о писателе. Но пока что у меня исчезло желание прочесть ещё что-нибудь этого автора.

@темы: шекспир, цинизм, книги, достоевский, впечатления

06:19 

Спектакль «Тень» музыкального театра ТеНер

Это было реально круто.
Практически идеальное соотношение юмора и драмы. Много красивых песен. Точный подбор типажей.

Учёный Христиан-Теодор — наивный и добрый мечтатель, немного не от мира сего. Необычное воплощение образа Аннунциаты. В оригинале Шварца Аннунциата казалась мне тихой простушкой, а вот в спектакле получился незаурядный и сильный образ, полный затаённой энергии и решимости.

Иронично-зловещий двойник Учёного, Теодор-Христиан, он же Тень. Роли Доктора и Юлии Джули показались существенно глубже, чем в тексте Шварца. Людоед аутентичен — харизматичный весёлый повеса. Удачно выдержана преемственность образов: Инквизитор — Цезарь Борджиа, Жюли — Принцесса.

Комично-коварные министры. Изящный ироничный Палач со скрипичным футляром — тут по какой-то сумбурной аналогии вспомнился финал фильма «Три толстяка» с пропавшим в последний момент топором.

Из песен в первой части особенно запомнилась ария Аннунциаты [«Никогда никому не позволю обидеть тебя»] в исполнении Анны Трушковой-Васильевой (Мэгенн). Во второй части — песня Теодора-Кристиана [«Обрисую дело кратко»] (Владимир Каменский).

Впечатляющий момент был, когда Министр финансов внезапно восстал из инвалидного кресла. Ещё — сцена с уговорами Доктора достать живой воды.

Пьесу Шварца я читал единственный раз в 2007 году. С тех пор многое забылось. Но осталось впечатление, что Учёный по тексту был стопроцентно положительным персонажем. А в спектакле появилась нотка осуждения: не подписывай что попало, чужое предательство не снимет с тебя вины.

Также небольшое смещение акцентов вроде бы наметилось в финале. По спектаклю вышло, как будто Учёный полюбил Аннунциату, и теперь они счастливой парой отправятся странствовать по свету. Из текста же мне помнилось, что Учёный никакими чувствами к Аннунциате не воспылал: скорее он разочаровался в Принцессе, а Аннунциату позвал с собой за компанию из милосердия и абстрактного человеколюбия, не слишком заботясь о её чувствах — просто хотел увезти хорошую девушку подальше от «вертепа злодеев». Впрочем, возможно, за давностью лет я что-то напутал.

Вообще пьеса пронизана символизмом и аллегориями. Но, честно говоря, для меня так и остался непонятен предложенный Шварцем способ борьбы с Тенью. Сакраментальная фраза «Тень, знай своё место» оставляет скорее ощущение беспомощности. В сказке такое, возможно, сработает. А в реальной жизни — не могу подобрать никакого действенного аналога. Если уж чей-то серый невзрачный двойник волею судьбы вознёсся на Олимп — никакими строгими заклинаниями его уже не смутишь и к порядку не призовёшь. Потому для меня остаётся загадкой: что же имел в виду Шварц...

@темы: тенер, респект, реал, размышление, мелодии, книги, впечатления

19:05 

«Аэлита», Алексей Толстой

За эту книгу я брался лет 20 назад, по следам «Гиперболоида», но так и бросил ближе к началу. Слишком неверибельной уже казалась идея обитаемости Марса, и до нелепости чрезмерными — сходства марсианской цивилизации с земной.

Теперь же мне удалось отрешиться от подобных частностей и взглянуть на Марс Толстого просто как на аллегорию в удобных автору декорациях, которые не следует принимать слишком всерьёз.

Книга оказалась неплоха, но как-то вторична. Злой тиран, его прекрасная дочь, кровавая революция, несчастная любовь, перепев легенд Ветхого и Нового заветов. Концовку впрочем я не угадал: тональность книги вся пронизана обречённостью; я так и думал, что из четвёрки главных героев погибнут Аэлита, инженер Лось, Ихошка, и только доблестный красноармеец Гусев возвратится на Землю к своей жене Маше, ведь он же ей обещал)) Однако прогноз мой не сбылся.

Позабавила внезапная перекличка с Волковской (точнее пост-Волковской) «Тайной заброшенного замка»: тема гипноза, посредством которого злой диктатор на враждебной планете подавляет волю пламенного народного вождя (между прочим, голубокожего).

Любопытно также, что в литературе, создававшейся до выхода человечества в космос, типичным оказалось совмещение в одном персонаже теоретика-изобретателя космических перелётов, конструктора первого космического корабля и первого же их испытателя. Как бы Циолковский, Королёв и Гагарин в одном лице: сам изобрёл, собрал, и сам же в космос полетел. У Толстого в таком качестве выступает инженер Лось, у фантаста Мартынова в «220 днях» — «Лунный Колумб» Камов, у дописчика Волковской «Тайны» (вышедшей впрочем лишь в 1982 году) — частичное совмещение ролей выпало на долю Ильсора.

Также видимо для докосмической эры характерно представление, что построить звездолёт можно чуть ли не кустарным образом — почти в одиночку, силами чудака-энтузиаста с немногими помощниками, в каком-нибудь ангаре. Так, собственно, зарождалась авиация, но вот покорение космоса уже шло по иным законам, с настоящим государственным размахом.

Специфическим для творчества Толстого я бы назвал отношение к инженерам. Если в западной фантастике изобретателем чудо-приборов и устройств, опережающих своё время, зачастую оказывается какой-нибудь эксцентричный профессор, то у Толстого эта роль прочно отдана инженерам: в «Гиперболоиде» — инженер Гарин, в «Аэлите» — инженер Лось, в «Союзе пяти» один из главных героев — инженер Корвин. Заодно и верховную власть на Марсе в «Аэлите» представляет Совет инженеров.

Кстати, я раскопал в интернете текст ранней редакции «Аэлиты», изданной ещё в период эмиграции Толстого. К моему удивлению, оказалось, что образ красноармейца Гусева там вовсе не столь положительный. Чего стоит пассаж: «Гусев продал камушки и золотые безделушки, привезенные с марса, ... изолгался вконец, заскучал, и, вернувшись в Россию, основал "Ограниченное Капиталом Акционерное Общество для Переброски Воинской Части на Планету марс в Целях Спасения Остатков его Трудового Населения"». Это уже не герой чапаевского типажа, а какой-то флибустьер-шарлатан, получается. В поздней версии этот абзац заметно сокращён, ирония смягчена.

В целом, «Аэлита» показалась мне слабее «Гиперболоида», но как-то лиричнее, что ли.

@темы: изумрудное, книги, впечатления

00:14 

Евровидение-2016

За десять лет, что я смотрю Евровидение, первый раз мне российское выступление понравилось больше всех остальных. Впрочем, почти наравне выступила и австрийская участница, певшая на французском языке. Ещё неплохая песня была у польского исполнителя. Но в целом таких композиций, которые хотелось бы скачать и переслушивать, по-прежнему нет.

@темы: впечатления, мелодии, статистика

05:23 

Концерт «Бери шинель, пошли домой»

Прошёл ТеНеровский концерт военных песен.
Была и лирика, и боевой задор. По ощущениям, лирики было больше.
В трёх отделениях выступлений оказалось так много, что всего не упомнить.
Но хоть пунктиром напишу, что особенно понравилось.

Прекрасно пела Настя Броварец — «Кармела», «Смуглянка», «Бухенвальдский набат» и др.

Целая гамма настроений прозвучала в песнях Леси Яланской (Лесандра Карлайл) — лирический «Синий платочек», экспрессивная «На безымянной высоте» и мелодично-мирный «Любимый город».

Очень понравились «Снегири» в исполнении Микаэля Штерна и его же «На войне как на войне».

Что-то недостижимо-романтическое времён моей юности сверкнуло в испанской песне «Компаньеро».

Снова очень интересная композиция у Алексея Колчина (Douglas) — «Тот, который не стрелял».

И конечно традиционные песни Праздника Победы — «Катюша» и «Священная война» (хор), «День Победы» и «Пора в путь-дорогу» (Александра Неронова (Alma Mahler)), «Казаки в Берлине» (Екатерина Власова), «Эх, дороги» (Егор Боборыкин), «Черноглазая казачка» (Вадим Гальцев).

Красиво прозвучала «Тальяночка» Светланы Кузиной (Домовёнок Кузенька).

Понравилось также энергичное исполнение Бори Федотова — «Когда мы покидали свой родимый край» и «В путь».

Симпатично спела «Тёмную ночь» Валентина Лубяная.

После концерта был ещё праздничный салют в парке, и там же продолжилось хоровое пение. Затем, правда, случилась небольшая стычка с подвыпившей компанией, но до крупных неприятностей, к счастью, не дошло. И уже в метро было спето ещё несколько песен.

@темы: респект, реал, мелодии, впечатления, тенер

15:55 

«Гиперболоид инженера Гарина», Алексей Толстой

«Гиперболоид» я читал единственный раз лет 20 назад. Многое забылось. Сейчас с удовольствием осилил аудиокнигу.

Гарин — привлекательный типаж, но не до фанатения. Самовлюблённый авантюрист и циник, немного напомнил Остапа Бендера, только глобальнее масштабом и без позёрства. Кроме того, Бендер, думаю, не дошёл бы до массовых убийств.

Исходя из внешнего сходства, авантюрной жилки и стремления к власти, не ограниченного никакой моралью — Гарин также вызывает ассоциации с Наполеоном III. А ещё, внезапно, с Лениным. Тут и эта постоянно акцентируемая бородка, и малый рост (странно: помнилось, будто Гарин высок), а заодно неиссякаемый оптимизм, быстрота в принятии решений, отчаянность, легкомыслие, плюс заимствование основных своих идей у учителя-предшественника.

По части заимствования, между прочим, в романе чувствуется некоторый контраст: то Гарин преподносится как гениальный изобретатель, развращённый, но оригинальный острейший ум. А то вдруг сообщается, что все свои коронные идеи Гарин на самом деле украл у геолога Манцева. Но, похоже, дело объясняется просто: в википедии сказано, что Толстой четырежды переделывал роман, в том числе кардинально, вплоть до воскрешения ключевых персонажей. И однозначное указание на кражу Гариным идей Манцева появилось только в последней редакции. Вероятно, до этого Гарин и вправду был гением, а затем автор решил принизить его роль.

Революционный пафос главного положительного персонажа, инспектора Шельги, и полнейшее бессердечие героев отрицательных (белоэмигрантского генерала Субботина и акулы капитализма Роллинга) — сейчас уже воспринимается как гротеск. Впрочем, автору удалось показать злодеев не картонно-однотонными персонажами, а живыми людьми со своей, пусть и чудовищной системой взглядов, стремлений, помыслов.

Задумался я попутно о секрете обаяния Гарина. Ещё Евгений Неёлов, ссылаясь на критика Бенедикта Сарнова, отмечал: «читатель-подросток искренне и безоговорочно сочувствует авантюристу Гарину, постоянно желает ему успеха во всех его авантюристических начинаниях... Потому что он — один против всего мира, он борется и побеждает». Неёлов даже усматривал сходство между Гариным и Урфином Джюсом — оба героя реализуют сюжетную схему «властелин мира».

Мне однако тут видятся существенные различия. Урфин привлекателен ещё и потому, что воплощает черты байронического героя, «снейпоида». А у инженера Гарина иной тип обаяния. Отталкиваясь от терминологии Стругацких, я бы обозначил Гарина как homo ludens, «человека играющего» — в самом прямом значении этого слова. Вся его авантюра от начала и до конца — игра, азарт, танец об руку со смертью. Игра словно бы снимает всякую ответственность: играющие дети невинны, и таким же невинным подсознательно кажется Гарин несмотря на все свои преступления: разве можно обижаться на ребёнка? разве можно принимать игру всерьёз?

А проиграв, Гарин реагирует с обезоруживающей лёгкостью. Потеряв всё, лишившись поста диктатора, едва ускользнув от гибели, от преследования разъярённой толпы, Гарин ничуть не теряет оптимизма:
«Он спрыгнул в шлюпку, с улыбочкой, как ни в чём не бывало, сел рядом с Зоей, потрепал её по руке:
— Рад тебя видеть. Не грусти, крошка. Сорвалось, — наплевать. Заварим новую кашу… Ну, чего ты повесила нос?..
».

В самом деле, трудно не сочувствовать такому персонажу))

@темы: эсмерология, стругацкие, размышление, ленин, книги, изумрудное, впечатления

23:58 

«Лето кончится не скоро», Владислав Крапивин

Об этой книге мне почти нечего сказать. Читается с интересом, главгерой Шурка Полушкин вызывает сочувствие. Нагнетаемые страсти-мордасти оставляют впечатление жутковатое и удручающее: автор открыто показывает бандитский беспредел, зверства в милиции, жестокие и отвратительные порядки в детдоме. У меня это вызвало двойственную реакцию: с одной стороны, я понимаю, что о таких вещах писать нужно и дОлжно, раз уж они происходят в действительности. Замалчивание недопустимо. С другой стороны, читать о них было не слишком приятно.

Финал, хотя и открытый по-своему, и даже побуждающий к действию, всё же показался мне чересчур пессимистическим. Впрочем, чтО такое лето как не метафора быстротечной жизни...

@темы: впечатления, книги, крапивин

12:22 

«Альтист Данилов», Владимир Орлов

Эту книгу я прочёл по следам hanna-summary, и не пожалел) По отзывам, все сравнивают «Альтиста» с «Мастером и Маргаритой»; у меня тоже была такая мысль, особенно когда появился огромный говорящий кот. Но автор быстро услал кота подальше, а в остальном сходств с Булгаковым оказалось не так много.

Критики отмечают также, что книга Орлова по масштабу заметно уступает Булгаковскому роману. Может и так, но у меня вот к «Мастеру и Маргарите» осталась давняя нелюбовь, зато «Альтист» очень даже зашёл.

Главный герой — интеллигентный и совестливый демон Данилов, в земном обличье альтист. Вокруг Данилова сгущаются тучи: демоническое начальство вручает ему чёрную метку; ценнейший альт Альбани украден; бывшая жена Клавдия досаждает своими заботами; плетёт козни таинственная организация хлопобудов; полусумасшедший тишист Земский ставит под сомнение сами основы музыки Данилова, а значит и всей его жизни. Недавний друг пытается убить Данилова на дуэли.

Тем не менее, роман получился весёлый и вдохновляющий. А Данилова я, может быть, даже включу в список любимых персонажей.

Встроенная в сюжет история Синего Быка настолько искромётна, что вполне достойна быть отдельной книгой. Страсти вокруг Быка, поползновения девы Синтии, пародийные террористы, грозно-туповатый магнат Бурнабито — всё это и сейчас читается на ура, а уж как оно звучало в советские времена, трудно даже представить.

К числу минусов я бы отнёс сквозящую местами мизогинию (хотя, возможно, мне это после Крапивина уже мерещится почём зря). История любви Данилова тоже какая-то неубедительная. Вроде и любит он свою Наташу, но не чувствуется в этой любви подлинной страсти. Вот к музыке у него страсть есть, бесспорно. А Наташа как-то немного побоку. Возможно так и полагалось интеллигенту 70-х годов, если сам он слегка не от мира сего, витает в облаках и озабочен поисками мировой гармонии.

Из википедии, кстати, явствует, что у «Альтиста» был небольшой рассказ-приквел — зарисовка из жизни домовых, отголоски которой сохранились в первых главах романа. Хотелось мне даже ещё что-то у Орлова прочесть, но, по отзывам, другие его книги не так хороши.

@темы: респект, книги, имена, впечатления

03:01 

Весенний концерт

Вернулись с фрау Рэтхен с весеннего концерта театра ТеНер)
Понравились многие песни, но перечислить их все не получится, поскольку выступлений было реально много, и без программки они основательно перемешались в памяти.

Навскидку сейчас вспомнилась песня «Турниры отменили» из фильма «Не покидай» в прекрасном исполнении девушки в жёлтом платье, и её же «Карамболина-Карамболетта». Затем весёлая песенка про землеройку Владимира Адрова; ещё запомнилась интересная и непростая мелодия у песни Алексея Колчина. Были композиции из фильмов «Москва-Кассиопея» и «Гардемарины, вперёд».

Не вполне удачным решением показались песенные блоки — по 3-4 номера одного исполнителя подряд. И три отделения это всё-таки слишком много: у меня в диктофоне мобильника еле хватило места.

Было много бардовских песен, но в них я пока ориентируюсь слабовато. Из самых запоминающихся — песня про троллейбус (Александра Яланская). А ещё — ближе к концу красивая песня на французском языке из репертуара Эдит Пиаф (Владимир Каменский) и «Надежды маленький оркестрик» (Надежда Рыжкова ?).

Жаль, что в финале не было анонса следующего концерта...

Зато потом мы с фрау Рэтхен весело мчались в метро, стараясь успеть до закрытия) Успели!)

@темы: респект, реал, мелодии, впечатления, тенер

18:05 

«Солярис», Станислав Лем

С Лемом мне не везло. Взялся я как-то за «Магелланово облако», бросил. Через год всё-таки домучил уже в формате аудиокниги, и даже впечатлился слегка, но без восторга.

Потом пытался осилить «Человека с Марса» и «Астронавтов» — оба не пошли по причине некоторой тягомотности. Затем были «Сказки роботов», местами очень остроумные, однако не будь книга подарком от моего друга Ромки, сам я её, пожалуй, дочитывать бы не стал.

Несовместимость с Лемом меня даже удивляла: всё-таки его часто сравнивают со Стругацкими, и сами Стругацкие его высоко ценили. Но Стругацких я всегда читал на ура, оторваться было трудно, а Лем не шёл никак.

И вот наконец я добрался до «Соляриса», и «Солярис» стал первой вещью у Лема, которая мне всерьёз понравилась. Правда, сюжетная логика казалась порой довольно странной.

Начать с того, что главный герой, Крис Кельвин, очутившись на далёкой космической станции, внезапно встречает точную копию своей давно погибшей невесты. Невеста много лет назад покончила с собой после размолвки с Кельвином, и он с тех пор корил себя за это. Теперь же судьба предоставила ему невероятный, небывалый шанс закрыть гештальт: встреченная им девушка не просто похожа на ту невесту, но унаследовала отчасти её сознание и считает себя ею. И что же делает Кельвин? Обманом он сажает девушку в ракетную капсулу и отправляет в космос на верную гибель. Прямо рецидивист какой-то.

Другой момент. На станции кроме Кельвина работают двое учёных. Был ещё третий, но покончил с собой (не многовато ли кстати самоубийств на один роман?). Жизнь учёным осложняют материализовавшиеся фантомы: кроме вышеназванной экс-невесты есть ещё некая негритянка и т.д. Фантомы появляются внезапно, словно из ниоткуда, противореча всем известным законам физики да и здравого смысла. Учёные панически боятся фантомов, не знают, что с ними делать. Налицо внештатная, чрезвычайная ситуация. Казалось бы, надо немедленно доложить начальству о происходящем и как можно скорее покинуть станцию. Но ничего подобного учёные не предпринимают. Они ведут себя так, словно пришпилены к станции, и никакого внешнего мира, в том числе и Земли, для них просто не существует.

В остальном же книга очень хороша. Есть, правда, некоторые длинноты, где Лем по несколько страниц кряду описывает различные геометрические флуктуации живого океана. Ещё небольшая претензия к переводчику: на мой взгляд, имя «Хари» не вполне благозвучно для российского читателя, и уж совсем не подходит красивой девушке.

Заодно я лишний раз понял, что мораль «человека будущего» всё же не для меня: свойственная героям Лема тяга к познанию океана, да и вообще к научному поиску, к расширению границ познаваемого человечеством мира — для меня никогда бы не стала важнее отношений с любимыми людьми.

@темы: имена, впечатления, книги, стругацкие

00:31 

Спектакль «Шут в сутане»

Сегодня мы с фрау Рэтхен побывали на спектакле «Шут в сутане» театра Александры Нероновой, снова в том же подвальчике, где был концерт в марте.

Спектакль получился весёлый)) По замыслу он представлял собой обобщённую пародию на предыдущие спектакли театра, которых я к сожалению не видел, так что, возможно, какие-то моменты остались непонятны, но в целом было прикольно.

Смотреть немного мешало расположение кресел: задние зрительские ряды располагались на том же уровне, что и передние, но таковы уж особенности зала. Были также некоторые накладки со звуком и заминки с репликами, местами современная лексика контрастировала со средневековой, создавая впрочем комический эффект. Зато я с удовольствием послушал песни, знакомые по прошлому концерту — про школяра и колесо Фортуны.

Многие актёры тоже оказались узнаваемы, хоть и видел я их прежде всего лишь раз, — поэтому интересно было смотреть на их перевоплощения. Очень артистично выступил Владимир Каменский, сыграв сразу две роли, в том числе одну женскую. Алексей Колчин в образе Бургомистра напомнил немного фильм про Мюнхгаузена. Александр Татаринцев предстал в роли Епископа, не чуждого мирских грехов. Анна Трушкова-Васильева, если не ошибаюсь, играла вдову, жаль только, роль оказалась небольшой. Забавным получился Рыцарь в исполнении Александры Яланской. Очень хорошо сыграли инквизитор-реквизитор и его сестра, а также волшебник, но кто был в их ролях осталось пока неизвестным.

Ещё я бы отметил то преимущество весёлого подвальчика, что в нём нет барьера, отделяющего актёров от зрителей, и потому после спектакля словно бы начинается общая жизнерадостная кутерьма в атмосфере смеха и дружелюбия. Поэтому хочется возвращаться туда снова и снова.

@темы: мелодии, реал, впечатления, тенер, респект

02:34 

Приливы и отливы

Последние недели ловлю себя на ощущении, будто время совершило круг и забросило меня назад, в 2006 год. Та же улица, те же люди, те же слова. И такой же таинственно-призрачный вечерний город в дрожащем свете жёлтых фонарей. И снова в руках томик Фрая: сэр Макс возвратился в Ехо. И те же мелодии свистят в ушах, а я куда-то мчусь наугад и смотрю, как реальность кружится, оседает клочьями, образует узоры. И я всё ещё верю, что когда-нибудь научусь их читать))

Кажется, будто и я всё тот же, не изменился за все эти годы. От этой мысли становится весело, но здесь и таится отличие: десять лет назад мне было совсем не смешно. А значит, время не ходит кругами. Оно наползает и отступает, как морская волна. И что-то уносит с собой. А что-то выносит на берег. И хочет, наверно, утащить меня однажды на дно, в глубину) Но это ему не удастся))

@темы: неомаксимализм, макс фрай, личное, книги, интроспекция, жутко-паффосный-пост, генеральная линия, впечатления, воспоминания, воронка безвременья, реал

23:58 

Весеннее

Как-то так повелось у меня с некоторых пор, что приход весны я отмечаю по два, три, а то и четыре раза за год.

Сегодня на улице была зафиксирована третья весна)
Первая весна в этом году наступила 26 февраля, а вторая — 9 марта.

@темы: впечатления, констатация фактов, статистика

13:31 

«Самолёт по имени Серёжка», Владислав Крапивин

Очередной Крапивин, мрачнее всех предыдущих. Типично крапивинская смесь сказки и жизненной правды, снов и реальности.

Вызывает уважение то, что автор не побоялся взяться за темы сложные и тяжёлые: главный герой повести — мальчик-инвалид Ромка, с пяти лет прикованный к инвалидному креслу. Подругу его, девочку Сойку, бабушка принуждает заниматься попрошайничеством. Дети, чтобы выручить немного денег, собирают бутылки, оставшиеся после всякой пьяни. Среди взрослых тоже не всё гладко: есть в сюжете вор-домушник, есть подленький аферист, желающий «жениться на квартире» и ради этого разбивающий сердце хорошей женщине.

Притом, несмотря на внешний мрак, повесть получилась пронзительная и светлая. Мечты, надежды, полёты во сне и наяву, смертельная опасность, самопожертвование, горечь вечной разлуки — всего этого в повести вдоволь, в лучших крапивинских традициях.

Тема мальчишеской дружбы в этой книге, пожалуй, даже слишком гипертрофирована. Привязанность Ромки к своему другу настолько отчаянна и всеобъемлюща, что приобретает чуть ли не мелодраматическое звучание. Невольно вспомнились мне отзывы о творчестве Чарской, где так же зациклены друг на дружке были девочки. Впрочем, сам я Чарскую не читал, а обозначить Крапивина как своего рода «Чарскую для мальчиков», думаю, было бы неоправданным упрощением.

Не вполне этичным писательским решением мне показалось чудесное выздоровление главного героя. В сказке такое, конечно, возможно, но зачем дразнить напрасными надеждами тех читателей-детей, кто, подобно Ромке из повести, тоже лишён возможности ходить? Думается, таких читателей у книги наберётся немало. Всё же, полёты во сне это одно дело, а медицинский «научный феномен» полного исцеления — слишком рискованная тема для ответственного писателя. (Впрочем, припоминаю, в какой-то из давным-давно читанных крапивинских повестей тоже встречался мальчик, поначалу слепой, а потом прозревший.)

Финал книги неоднозначный и мрачный. Автор так тонко балансирует на грани между сбывшимся и пригрезившимся, желаемым и действительным, — что грань стирается, и остаётся полная неопределённость. То ли погибли оба главных героя, то ли один уцелел, то ли живы и тот и другой. Ясности нет, а все оптимистические заверения в финале оставляют ощущение тревожное и зыбкое. Словно автор играет с читателем, намекает, что кончилось всё очень плохо, но при этом не хочет совсем уж убить надежду...

@темы: крапивин, книги, впечатления

14:29 

«Пойди поставь сторожа», Харпер Ли

У второй книги Харпер Ли судьба непростая, и есть в этой судьбе много неясностей. Написан «Сторож» на несколько лет раньше «Пересмешника»; опубликован на полвека позже. При этом литературоведы и критики до сих пор спорят, насколько добровольной и осознанной была эта публикация. И чем по сути является «Сторож» — отдельной книгой или ранним черновиком «Пересмешника»?

Время действия «Сторожа» — примерно через 20 лет после событий «Пересмешника». Основные персонажи те же. Впрочем часть из них появляются лишь во флешбеках или упоминаются вскользь (а о семействе Рэдли вообще ни слова).

Таким образом, «Сторож» — отчасти сиквел «Пересмешника», отчасти приквел. А отчасти вообще AU, поскольку история Тома Робинсона, ключевая для сюжета «Пересмешника», в «Стороже» рассказана по-иному. Согласно «Сторожу», присяжные, оказывается, Тома оправдали! Да и детали преступления, в котором он обвинялся, тоже существенно отличались от версии «Пересмешника».

«Сторож» обращается к тем же темам, что и «Пересмешник», но уже под другим углом. За 20 лет расовое отчуждение в Америке сделалось острее, Глазастик стала непримиримее, а её отец Аттикус лишился ореола непогрешимости.

По первым главам «Сторожа» у меня сложилось ощущение, что Харпер Ли в этой книге невольно занялась демонтажом всего того «разумного, доброго, вечного», что так мастерски описано ею в «Пересмешнике». Вначале показалось, что коррозии подвергся образ Глазастика: девочка, чистая душа, жемчужина «Пересмешника» — выросла и превратилась в довольно малоприятную особу, к тому же совершенно заурядную.

Вскоре однако это впечатление рассеялось. Стало ясно, что Глазастик-то осталась прежней, зато изменился Аттикус. Из защитника негров он непостижимым образом превратился в расиста. Для Глазастика же такая метаморфоза отца стала настоящим шоком. Крушением идеалов. Как ей быть с этим новым Аттикусом, она не знает. Две трети текста Глазастик ищет ответ на этот вопрос, кидается в отчаянии к самым разным людям, но вразумительного ответа нет.

А есть много (даже слишком много) рассуждений, витиеватых примеров из истории, социологических параллелей и т.п. Попутно читатель узнаёт массу подробностей о жизни и мировоззрении американского Юга, о политических интригах, о попрании прав штатов. Но чтобы по-настоящему всё это понять и этим проникнуться, вероятно надо быть американцем.

Так, Глазастик, ратующая за равноправие негров и белых, одновременно возмущена решением Верховного суда США, которым это самое равноправие как раз и устанавливается. Откуда же тогда возмущение? А, оказывается, Верховный суд, вступившись за негров, покусился на суверенные права штатов, то есть стал диктовать отдельным штатам как им надо жить. Этот шаг — на грани нарушения Конституции. И для американцев это чудовищно, неприемлемо. Особенно для южан с их индивидуализмом, гордостью, привычкой опираться на собственные силы.

Но у меня как читателя, которому не близки американские идеалы федерализма, легализма и т.п., возмущение Глазастика не вызвало никакого эмоционального отклика. Только недоумение.

К финалу же становится понятно, что и Аттикус в общем-то остался собой, а изменилась сама эпоха. За минувшие 20 лет движение за права негров набрало силу, радикализировалось, поставило страну на грань революции. И как часто бывает в революционные времена, в лидеры выбились крикуны, интриганы, всяческие проходимцы. Аттикус же никогда революционером не был, он всегда стоял на страже общественного согласия, пусть даже в ущерб себе и своей семье.

А потому все эти новые веяния сместили его из авангарда негритянских защитников, каким он был в «Пересмешнике», — в арьергард уходящего старого мира, обречённого на слом, несправедливого, но всё-таки нуждающегося в защите, поскольку слишком резкий крах прежних порядков чреват распадом страны.

С позицией Аттикуса можно спорить, можно её не разделять. Но нельзя сказать, что он превратился в мерзавца или морально опустился.

Если же говорить о литературном качестве «Сторожа» и о том, надо ли было вообще его публиковать — мол, «книга слабая», «вообще не книга, а черновик» и так далее, — то тут для меня вопроса нет. Может, «Сторож» и лишён того изящества, которого Харпер Ли сумела достичь в «Пересмешнике», однако читался текст у меня с огромным увлечением. Трудно было оторваться. И в любом случае, узнать новые факты, истории, эпизоды из жизни полюбившихся героев — было чрезвычайно интересно. Даже если это новое знание оказалось в чём-то грустным...

@темы: продолжательство, политика, книги, впечатления, АУ, размышление

14:25 

«Убить пересмешника», Харпер Ли

Классический роман Харпер Ли — вещь по-настоящему тонкая, можно даже сказать виртуозная. По социальному своему значению это фактически «Хижина дяди Тома» XX века: эпохальная книга, заставившая целый народ задуматься и сделать выводы, изменившие лицо страны.

Вместе с тем, как и любое социально-пафосное литературное произведение, «Пересмешник» вызывает у меня некоторое отторжение — не потому, что мораль его неверна, а потому что чересчур настойчива. Слишком уж крепко увязан сюжет с темой расового неравенства.

Именно поэтому особенно удачными кажутся два авторских приёма, как бы завуалировавших основную тему книги. Во-первых, то, что повествование ведётся от лица ребёнка, девочки по прозвищу Глазастик, которая очень точно подмечает все детали происходящего вокруг безобразия, но, по малости лет, далеко не всегда способна осмыслить увиденное. Осмысление оставлено на долю читателя. Он сам вынесет суждение, кто прав, кто виноват, что справедливо, а что нет. И это лучше, чем если бы читателю пришлось просто примкнуть к позиции того или иного персонажа, слепо повторяя его слова, оценки и призывы.

Во-вторых, сюжетная линия попавшего в беду негра Тома Робинсона умело обрамлена таинственной и трогательной линией загадочного затворника Страшилы Рэдли. Жутковатая репутация Страшилы в начале книги; затем робкие попытки даже не то чтобы подружиться с приглянувшимися ему детьми, а просто доставить им хоть немного радости; и наконец совершённый Страшилой подвиг в финале, краткий, но яркий выход из тени, чтобы затем исчезнуть вновь, теперь уже навсегда, — одного этого хватило бы, чтобы книга получилась замечательная.

Но есть в «Пересмешнике» и третья магистральная тема — отношение детей к отцу, Аттикусу Финчу. Отношение нетривиальное. Начать с того, что Глазастик и её брат Джим зовут отца просто по имени — Аттикус. Своеобразная вольность, и она же знак взаимного доверия в семье.

Далее. Глазастик не раз признаётся, что они с братом чуть ли не стыдились отца: им казалось, что он слишком старый, «ничего не умеет» — не играет в футбол, не ходит на охоту и т.д., то есть по всем «статусным» позициям проигрывает родителям других детей. Аттикус тихий, скромный, незаметный, никогда не повышает голоса. Ну как таким гордиться??

И вместе с тем, чувствуется, что Глазастик и Джим на самом деле обожают Аттикуса. Они готовы на что угодно, чтобы заслужить его одобрение. Он способен ответить на любой их вопрос, объяснить понятным языком любую сколь угодно сложную проблему — в отличие от большинства других взрослых, привыкших отмахиваться от детского любопытства, юлить, врать, уходить от ответа. Будучи по характеру настоящими сорванцами, дети тем не менее беспрекословно слушаются Аттикуса — не потому что боятся наказания, ведь отец ни разу их даже пальцем не тронул, — а потому что ни за что на свете не хотят его разочаровать, потерять его уважение.

По многим подобным признакам можно заключить, что Аттикус дал своим детям очень «либеральное» воспитание, совершенно нехарактерное для американских 1930-х годов. Некоторые соседи Финчей даже жалуются: мол, Аттикус совсем распустил детей. Однако это впечаление иллюзорно. Создавая для детей определённое пространство свободы, Аттикус всё же остаётся отцом строгим и требовательным. И Джиму с Глазастиком зачастую приходится подчиняться его железной воле независимо от собственных желаний или нежеланий.

И здесь проявляется четвёртая тема романа: убеждение, что «гражданский мир» важнее творящейся несправедливости. Семья Финчей кардинально расходится с большинством жителей города из-за отношения к неграм; защищая в суде Тома Робинсона, Аттикус зарабатывает среди горожан презрительное прозвище «чернолюб». Но несмотря на все оскорбления, Аттикус держится с горожанами безукоризненно вежливо и требует того же от своих детей. Когда Глазастик с Джимом не выдерживают и грубят недоброжелателям отца, стараясь хоть как-то защитить его от нападок, сам он фактически дистанцируется от собственных детей, заставляя их извиняться за грубость перед ретроградами, расистами и ханжами.

Таким образом, Аттикус очерчивает допустимые рамки сопротивления несправедливости: он порядочный человек, но не революционер. Всем своим поведением он даёт понять: никакие сколь угодно острые разногласия не должны стать причиной общественного раскола или собственной «потери лица». В глубинном смысле город остаётся един. Трагедия Тома Робинсона не смогла поколебать этого единства. И горожане, как ни странно, отвечают Аттикусу взаимностью: те же люди, что за глаза осуждали его как «чернолюба», при встрече держатся с ним уважительно, и раз за разом доверяют ему представлять права всего округа, избирая депутатом в законодательное собрание штата.

...В заключение приходится отметить также пару мелких деталей, свидетельствующих, что отношения в семье Финчей всё же не так идеальны, как хотелось бы. «Первый раз в первый класс» Глазастика провожает не горячо любимый Аттикус, а брат Джим, которому отец за выполнение сей трудной миссии тайно вручил монетку. И аналогично, в финале романа посмотреть театральный бенефис Глазастика на школьной сцене Аттикус тоже не приходит. Хотя до школы там недалеко, но он предпочитает остаться дома, чтобы послушать радио.

@темы: впечатления, книги, размышление

записки Чугунного Дровосека

главная