• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: историческое (список заголовков)
10:51 

Участь первого советского правительства

В состав первого советского правительства (СНК РСФСР) по данным википедии входило 15 человек.
ru.wikisource.org/wiki/Декрет_об_учреждении_Сов...

Из них:
– умерли своей смертью до 1937 года — 4 человека;
– расстреляны в 1937–38 гг. по сфабрикованным обвинениям — 9 человек;
– убит в 1940 г. по приказу Сталина — 1 человек;
– умер в 1953 г. — 1 человек.

Иными словами, первое советское правительство было уничтожено Сталиным поголовно, исключая лишь тех, кто успел вовремя умереть своей смертью.

Вывод: Октябрьская революция уже к концу 30-х годов была фактически низложена, хотя формально её продолжали прославлять со всех трибун.

@темы: дегенерация, историческое, коммунизм, политика, размышление, статистика

19:58 

«Авиньонские барышни», Франсиско Умбраль

Занятная книга. Вначале читается как исторический роман. Затем понемногу становится видно, что хронология там, мягко говоря, странная. Да и список кавалеров тётушки Альгадефины впечатляет: Пабло Пикассо, Рубен Дарио, король Альфонс XIII, диктатор Примо де Ривера, президент Асанья и т.д. и т.п.

Я всё думал: кто же такая тётушка Альгадефина? В итоге пришёл к выводу, что она символизирует собой душу Испании ^_^

@темы: впечатления, респект, книги, историческое

00:09 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
16:18 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:59 

Символическое примирение

Смотрю я на праздничную символику Дня Победы — и ловлю себя на мысли, что в последние годы совершенно сошла на нет недавняя ещё конфронтация между советской и новой «демократической» атрибутикой.

Ведь в 90-е годы и даже в первой половине нулевых красное знамя, серп и молот, советский герб — воспринимались обществом как нечто чужеродное, враждебное и крамольное. Оппозиция же коммуно-патриотическая, хранившая верность символам советской поры, столь же резко отторгала двуглавого орла и триколор.

Ну а теперь всё смешалось. Народ в массе своей не видит никакого противоречия между символикой этих двух эпох. Сегодня в метро забавно было смотреть на ребёнка лет десяти: на голове декоративная солдатская пилотка с красной звёздочкой; внутри звёздочки, по всем правилам, золотой серп и молот; а на щеке — три цветные полоски, как у футбольных болельщиков.

Видимо такова участь грандиозных идей: сначала ради них льют кровь, ломают копья, а спустя несколько поколений всё превращается в весёлый маскарад))

@темы: размышление, политика, коммунизм, историческое

12:24 

Отголосок России в Волшебной стране

Недавно Фейна предположила, что Волшебную страну могли посещать и русские. Ибо раньше уже звучала гипотеза об испанцах, потомках конкистадоров Кортеса, а у русских ведь тоже были в Америке целые поселения — в Калифорнии и на Аляске.

Я тогда возразил, что от испанцев в Волшебной стране можно отыскать хоть какие-то следы, например, в именах рудокопов. А от русских — никаких следов не просматривается.

...Что ж, приходится признать, что я был неправ)) Сейчас до меня дошло, что как минимум один русский след в сказках Волкова есть: а именно — квас, из которого Гудвин приготовил «смелость» для Трусливого Льва.

Насчёт испанских имён рудокопов я, кстати, тоже ошибся. Точнее, по форме-то имена и вправду похожи на испанские — Ортега, Эльгаро, Ментахо, Арриго и т.д. Но хронология явно не сходится. Система имён рудокопов сложилась не меньше тысячи лет назад, а с момента прибытия в Америку Кортеса прошло лишь пять веков.

@темы: изумрудное, имена, историческое, книги, мелочи из сказок, эсмерология

18:03 

Три толстяка, пост № 10

Если говорить о возможных истоках образа наследника Тутти, то здесь мне видятся две параллели.

Во-первых, конечно, история Кая и Герды из «Снежной королевы» Андерсена. Похищенный мальчик, живущий в прекрасных чертогах под присмотром злой властительницы — прямой аналог «заточения» Тутти во Дворце Трёх Толстяков. Разлука с подругой детства у Кая — и с сестрой у Тутти. Ледяное сердце у одного — «железное» у другого. Девочка, пришедшая во дворец и сумевшая спасти затворника от бездушия, пробудить в нём жизнь — в обеих сказках. Да и сам факт, что вопреки всем ухищрениям злодеев, ни Кай, ни Тутти так и не стали до конца бессердечными.

И ещё одна любопытная деталь. Свободу Каю должно принести слово «вечность», сложенное из льдинок. В одиночку Кай не может справиться с задачей, и только радость от встречи с Гердой помогает льдинкам самим сложиться в заветное слово. Ну а наследника Тутти символически «освобождает» встреча с Суок, чьё имя означает «вся жизнь». «Вечность» и «вся жизнь» — налицо перекличка смыслов.

...Вторая возможная параллель — не столь явная и гораздо менее радужная. Мне думается, что образ наследника Тутти мог отчасти восходить к судьбе реального исторического персонажа, Людовика XVII. Семнадцатый Людовик, как известно, никогда не правил: когда Французская Республика упразднила монархию, он был ещё ребёнком, наследником низложенного короля Людовика Шестнадцатого. Вся королевская семья была заточена в замке Тампль. Затем король и королева отправились на эшафот, а малолетний наследник остался в зАмке под присмотром сапожника, который обращался с ним грубо и стремился перевоспитать на революционный лад. В конце концов, заключение подорвало здоровье принца, и он умер.

Трагическая участь маленького Людовика до сих пор считается одной из самых позорных страниц Французской революции: получилось, что революционеры уморили ни в чём не повинного ребёнка. От этой истории на века остался неприятный осадок. Даже противники монархии признавали, что как-то уж очень некрасиво всё вышло.

И возможно, счастливый конец сюжетной линии Тутти — своего рода попытка закрыть исторический гештальт, т.е. как-то откреститься от грязного пятна на лице революции. Попытка показать идеализированную альтернативу судьбе Людовика XVII: как всё могло бы быть замечательно, если бы... если бы... Например, если бы во главе победившего народа стояли Тибул и Просперо, а не Марат и Робеспьер.

Такой метод, кстати, задействован и в повести «Динка» Валентины Осеевой. Повесть написана по мотивам реальных событий, которые однако были хорошенько «причёсаны». В частности, мальчик Лёня, беспризорник и сирота, с которым подружилась Динка, после чего мать Динки его усыновила, — в реальности тоже существовал. Только в отличие от книги, в усыновившей его семье не прижился и пробыл там недолго. «Эксперимент» по усыновлению закончился провалом. А в книге наоборот воплощена реализация мечты: Лёня стал надёжным членом семьи, братом и защитником Динки, опорой для приёмной матери. Изжил своё бродяжническое прошлое, пошёл учиться...

@темы: андерсен, динка, историческое, книги, мелочи из сказок, политика, размышление, три толстяка

10:32 

Три толстяка, пост № 9

Несколько лет назад мне в руки попалась книжка без обложки, неизвестного автора.

Речь в ней шла о Великой французской революции. И с первых страниц меня охватило чувство узнавания: кареты, фонари, гвардейцы, кокарды, причудливые ночные тени... – где я всё это видел?
Вскоре вспомнилось: в «Трёх толстяках».

А следом в этой книге обнаружилась сцена: «друг народа» Марат, за которым охотятся королевские гвардейцы, — чтобы укрыться от преследования, перекрашен в негра.

При помощи интернета я выяснил название книги и имя автора. Оказалось, это повесть «Чёрный консул» Анатолия Виноградова, вещь, написанная через несколько лет после «Трёх толстяков» Олеши.

Я прочёл внимательно первую часть и заметил ещё несколько параллелей. В книге Виноградова нашёлся и свой «доктор Гаспар» — великий химик Антуан Лавуазье, живущий в окружении колб и реторт, штативов и тиглей, ставящий гениальные научные опыты, которые опережают своё время. Есть и «тётушка Ганимед» — жена Лавуазье, пожилая сухопарая дама, которая не может постигнуть сути научных занятий своего мужа, но по-своему заботится о нём.

Есть и «капитан Бонавентура». И даже вскользь упоминается попугай.

Но, к сожалению, после первой части все сходства заканчиваются. Действие переносится из Франции на Гаити, где негры ведут борьбу против рабовладельцев. Литературное качество текста неуклонно падает, автор принимается целыми страницами цитировать стенограммы каких-то заседаний. Да и сами герои, в отличие от идеализированных персонажей Олеши, далеко не однозначны: даже самые положительные из них зачастую вызывают отторжение. В общем, книгу эту я бросил.

Если же брать литературу детскую, то наибольшее сходство с «Тремя толстяками» мне видится в ранних сказках Софьи Прокофьевой: «Лоскутик и Облако», «Сказка о ветре в безветренный день» (позже переработанная под заголовком «Пока бьют часы»), «Девочка по имени Глазастик», «Астрель и Хранитель Леса».

Прокофьева точнее других детских авторов воспроизводит атмосферу «Трёх толстяков» Олеши: сказочное королевство, злой правитель, угнетение бедноты, антураж минувших веков... Маленькая отважная добрая девочка в центре сюжета, волею судьбы противопоставленная всему государственному режиму. Революция в финале...

Также ранним книгам Прокофьевой свойствен образный метафорический взгляд:
«Крокодил под водой казался зыбким и словно сложенным из отдельных зелёных кусочков»;
Кошка, «похожая на маленькое пушистое облачко, освещённое солнцем»;
«Сквозняк перебирал бахрому [пледа], и она шевелилась, как бесчисленные пальцы»;
«Лучи солнца ... словно свили тёплое гнездо у него на коленях»;
«Чистый, словно умытый голосок»;
«Звонким металлическим горохом, подпрыгивая, катилась за ним трель милицейского свистка».
(цитаты из сказки «Ученик волшебника»)

Но, в сравнении с «Тремя толстяками», сказки Прокофьевой сентиментальнее по стилю и как бы менее контрастны. Если у Олеши социальное звучание накалено докрасна, то у Прокофьевой оно скорее фоновое, приглушённое. Там, где в «Толстяках» показаны гнев, геройская удаль, эпический размах, – у Прокофьевой акцент идёт на грусть-тоску персонажа, поставленного перед выбором: подвиг или предательство, геройская гибель или же утрата самого себя.

Кроме того, Олеша, видимо следуя идеологии первых лет Советской власти, напрямую отрицал волшебство, объявляя его шарлатанством. А Прокофьева наоборот, пишет именно волшебные сказки.

Впрочем, упоминаемую мельком в «Сказке о ветре...» соседнюю Страну Весёлых Тружеников, на которую злые короли собираются идти войной, – я в детстве отождествлял именно с бывшим государством Трёх Толстяков, где власть перешла к народу и настала пора мирной весёлой жизни.

@темы: цитаты, три толстяка, с.прокофьева, мелочи из сказок, книги, историческое, впечатления

08:28 

Три толстяка, пост № 8

Несколько месяцев назад я узнал, что к сказке «Три Толстяка» один современный автор написал продолжение.

Продолжением оказалась повесть «Четыре друга народа» некого Тимофея Алёшкина, изданная в 2010 году в толстом сборнике «Герои. Новая реальность». Впрочем, текст доступен и в интернете.

Я разыскал эту книгу, начал читать... и с отвращением бросил на первых же страницах.

К сожалению, сиквел Алёшкина оказался написан в крайне нелюбимом мною «жанре отрицания» — когда весь нравственный лейтмотив первоисточника переворачивается с ног на голову, а мир, заявленный автором канона как чистый и светлый, — старательно оплёвывается, окунается в грязь.

Здесь я стараюсь не смешивать два похожих, но всё-таки разных случая: одно дело, когда фанфишер приходит с желанием поиграть, пошутить, творчески поэкспериментировать, и ради этого в своём фанфике заменяет какие-то реалии канона на противоположные. Например, изображает колдунью Гингему в фанфике по Волкову не злобной выжившей из ума ведьмой, а вполне здравомыслящей старой леди, пусть и нелюдимого нрава. Или когда Страшила с Дровосеком у фанфишера оказываются недовольны своими искусственными телами и хотят снова стать как все люди (что напрочь противоречит канону).

Совсем другое дело, когда фанфишер подходит к канону с высокомерным апломбом и предвзятым желанием опоганить всё, что там есть хорошего. Мол, автор канона был наивным дурачком, а уж я-то сейчас покажу, как всё было на самом деле, разнесу в пух и прах его беспомощный жалкий мирок, рвану недрогнувшей рукой его весёленькие декорации, и все увидят, что за ними — труха и гниль.

По этому принципу построено большинство продолжений к книгам Стругацких, изданных в серии «Время учеников». Сходные мотивы проскальзывают в «Звёздной» дилогии Лукьяненко, в сиквелах Незнайки от Бориса Карлова и Л.Осеевой—П.Солодкого, в продолжении к «Вам и не снилось», написанном дочерью Г.Щербаковой. Не удержался от такого подхода и Сергей Сухинов по отношению к Александру Волкову.

И вот теперь Тимофей Алёшкин – решил преподать урок Олеше.

Что ж, преподал. Вот, например, портрет Тибула:

«На трибуне стоял Тибул.

Мы должны предупредить читателя, что это был вовсе не тот ловкий акробат с копной густых черных волос, любимец цирковой публики в зеленом плаще и трико из чёрных и жёлтых треугольников, с которым читатель, конечно, знаком по замечательной книге про Трёх Толстяков. Шесть лет прошло с тех пор, шесть лет тяжёлой борьбы за дело революции, за укрепление власти народа и против его тайных и явных врагов – толстяков, богачей, иностранных королей, генералов и шпионов. Конечно, Тибул, первый из друзей народа, не щадил себя в этой борьбе. И она изменила его.

Этот новый Тибул, Тибул – Неподкупный, Тибул – председатель всемогущего Бюро, был бледный высокий человек в строгом синем сюртуке и черных брюках. Он гладко зачёсывал назад свои длинные чёрные волосы и собирал их за спиной в аккуратную косичку синей лентой. Складки перечеркнули его лоб. От его голоса, резкого, как удар сабли, враги народа цепенели. Он носил круглые очки.
»

Облик, прозвище, характер этого «Тибула» — Алёшкин, не мудрствуя лукаво, списал с Робеспьера.

А вот о чём беседует народ в ожидании выступления «Тибула»:

«— Говорят, даже казнь врагов народа сегодня отменили, чтобы никто не пошёл к Табакерке на площадь Справедливости и не пропустил речь, – говорил седой ремесленник в серой суконной куртке с зелеными обшлагами торговке.

— А я слышала, это из-за палачей, они попросили выходной, тоже не хотят пропустить речь Тибула, – отвечала та.
»

Ну а вот, пожалуйста, добрый доктор Гаспар:

«Дело в том, что седой старик в карете был сам Верховный Народный обвинитель Республики, гражданин Гаспар Арнери.

Да, читатель, и доктор Гаспар тоже сильно изменился за эти пять лет. Теперь его имя произносили шёпотом, оглядываясь по сторонам, а от его кареты прятались. Он арестовал, добился осуждения Народным Трибуналом и отправил на смертную казнь, или, как в Столице говорили, посадил в Табакерку, множество граждан и иностранцев. Конечно, честным людям, беднякам и худым, нечего было бояться гражданина Арнери, он арестовывал и обвинял только врагов народа. Ведь доктора и выбрали Верховным обвинителем потому, что он был самым справедливым человеком во всей Республике.
»

Дальнейшие откровения Алёшкина читать я не стал. Поэтому не могу сказать, интересный ли там сюжет, драматичная ли развязка, победит ли в итоге добро, и чем такое добро лучше зла.

Боюсь, это тот самый случай, когда «осудить Пастернака» позволительно не читая. Точнее – прочитав только первые страницы. Чтобы понять, что в кастрюле помои, не обязательно хлебать содержимое до конца. И даже если среди помоев затерялся какой-нибудь деликатес — что ж, пусть повар съест его сам.

Тем не менее, надо отдать Алёшкину дань справедливости. Он довольно точно уловил атмосферу первоисточника, сопоставив события «Трёх Толстяков» с эпохой Великой французской революции. Недаром сам Олеша одним из источников вдохновения для своей сказки называл «Девяносто третий год» Виктора Гюго.

Образный стиль Олеши – кое-как Алёшкин пытается соблюсти, но тонет в многословии. И всё же основная проблема сиквела в другом.

В каноне, характеризуя учителя танцев Раздватриса, для которого богатство было мерилом таланта и который не мог понять, зачем Суок танцует для бедняков, – Олеша замечает: «Как видите, Раздватрис был не глуп по-своему, но по-нашему – глуп».

Нечто похожее, на мой взгляд, можно сказать и о Тимофее Алёшкине: по-своему он в чём-то прав, но в самом главном, глубинном смысле – сей автор слеп и глух, как Раздватрис.

Да, действительно, если рассматривать «Трёх Толстяков» в реалистичном ключе, как летопись не сказочной, а реальной революции, – тогда придётся признать, что безоблачных побед не бывает. Увы, но вместо светлого будущего зачастую и вправду наступает охота на ведьм, вместо молочных рек с кисельными берегами – текут реки крови, а народные кумиры перерождаются в безжалостных палачей.

«Друг народа» Марат с упоением составлял списки обречённых на казнь «врагов». «Дедушка Ленин» с ласковым прищуром добрых глаз – санкционировал массовые расстрелы. А если кто-то из революционеров оставался верен светлым идеалам и не хотел превращаться в дракона – тогда вступал в силу другой закон истории: «революция пожирает своих детей».

Но какое отношение всё это имеет к сказке Олеши, к его героям?

Мог ли добрейший доктор Гаспар заняться вынесением смертных приговоров (да ещё с таким размахом)? Мог ли Тибул переродиться в Робеспьера – в скованный бледный манекен, шипящую, всегда готовую ужалить, змею? Это Тибул-то, с его жизнелюбием и открытым сердцем!

...Сейчас, дописывая пост, я всё же пролистал опус Алёшкина до конца. Ну что можно добавить?.. Мораль там всё-таки есть, и не самая гнусная, как можно было бы ожидать. Но стоило ли ради этой морали выворачивать наизнанку одну из лучших сказок мировой литературы? Вещь, которую Мандельштам назвал «хрустально-прозрачной прозой, насквозь пронизанной огнём революции» и «книгой европейского масштаба»?

Я допускаю, что Алёшкин мог из лучших побуждений написать книгу-предостережение. Притчу о том, что будет, если очередные сторонники всеобщего счастья чересчур заиграются в сказку о свержении Толстяков.

Но если в основу притчи Алёшкина положено кардинальное искажение любимых с детства образов, то есть, попросту, грубая ложь, – тогда чего стОит вся конструкция, возведённая на таком шатком фундаменте?

И последнее упущение Алёшкина. Создавая свой опус, он препарирует «Трёх Толстяков» в слишком узком, однобоком ракурсе. Заочно полемизируя с Олешей, он воспринимает его сказку сугубо как книгу о революции. Но ведь в том и прелесть настоящей литературы, что она всегда многомерна, её не втиснешь в кандалы узких толкований.

Сказка Олеши — она ведь ещё и о любви — не явленной открыто, но согревающей изнутри, струящейся между строчек. Это книга о верной дружбе и самопожертвовании, о геройстве и обывательстве, о родственных душах, о разлуке и обретении друг друга. Сказка Олеши – это мистика, и феерия, история полная тайн и загадок. И карнавал, и готический роман, и тонкая лирика – всё уместилось на её страницах.

Алёшкин же прочёл «Трёх Толстяков» лишь как книгу о ненависти.

@темы: стругацкие, продолжательство, политика, незнайка, мелочи из сказок, книги, историческое, изумрудное, дегенерация, впечатления, антиреклама, три толстяка

15:06 

Три толстяка, пост № 7

Вопрос о революции, который ставит сказка «Три Толстяка», не имеет однозначного решения. В сказочном мире – да, всё очевидно и естественно: с одной стороны угнетатели, с другой угнетённые; терпеть несправедливость больше невозможно, поэтому восстание оправданно, и остаётся только радоваться, что злодеи в итоге повержены, а народ победил.

В реальном же мире, революции зачастую оказывались настолько кровавы и ужасны, а последствия их настолько губительны для целых народов, не говоря уже об отдельных человеческих судьбах, – что трудно не согласиться с Достоевским, заклеймившим самих революционеров и движущие ими мотивы ёмким эпитетом «Бесы».

Вместе с тем, история знает примеры и гуманных революций (хотя, опять же, многие из них, одержав формальную победу, впоследствии зашли в тупик). Относительно бескровными были – Славная революция в Англии (1688), в какой-то степени Февральская революция в России (1917), революция гвоздик в Португалии (1974), бархатные революции в Восточной Европе (конец 1980-х гг.), революция роз в Грузии (2003), Оранжевая революция на Украине (2004), тюльпановая – в Киргизии (2005)...

В советские времена общество воспитывалось в сознании, что революции – это хорошо и правильно. При этом, правда, те революции, которые не соответствовали советскому представлению о прогрессе, – объявлялись контрреволюциями и жёстко порицались.

Но мне стало интересно: а как относится к революции общество сейчас, в России постсоветской?

Вообще само слово «революция» исторически принято противопоставлять «эволюции»: эволюция = плавное, поступательное развитие, а революция = рывок вперёд «скачком», с разрывом преемственности, выход на новый уровень.

Изначально, однако, смысл был немного другим. Корень «vol» в словах «evolutio» и «revolutio» – означает вращение, т.е. в данном случае как бы движение колеса истории. Приставка «e» – показывает, что вращение (движение) идёт в правильном направлении, т.е. вперёд. А приставка «re» — указывает на обратное направление движения. Таким образом, изначально «революция» означала «откат назад»: колесо истории сбилось с правильного пути и покатилось вспять, в направлении неестественном, противном нормальному ходу вещей.

Из такой трактовки следовали однозначно негативные коннотации термина «революция». Однако идеалы свободомыслия, завладевшие умами европейской интеллектуальной элиты с середины XVIII века, смогли пересилить сложившееся отношение к революции. Народные восстания были романтизированы и героизированы, стремление к свободе и справедливости стало цениться выше, чем верность традиционным устоям.

В периоды реакции в той или иной стране картина менялась. Аналогичный период сейчас претерпевает и Россия. На мнение нашего общества о революциях повлияли несколько факторов:
1) генетическая память о катастрофических последствиях Октябрьской революции 1917 года;
2) нежелание возврата в «лихие девяностые» (наследие де-факто революции августа 1991 года);
3) государственная пропаганда, отражающая желание Кремля навечно законсервировать свою власть и подстёгиваемая страхом перед цветными революциями на постсоветском пространстве;
4) довольство общества нынешней властью, уровнем благосостояния и патриотической риторикой.

Тем не менее, пропаганде так и не удалось до конца окрасить слово «революция» в негативные тона. В последние пару лет в речах охранителей, патриотов и штатных телепропагандистов «революция» вытеснилась более звучным термином «майдан». Бороться с «майданом» оказалось приятнее и понятнее, чем с революцией.

В сферах же неполитических, «революция» по-прежнему сохраняет позитивные смысловые оттенки: «революционный прорыв в медицине», «настоящая революция в авиастроении», «революционные для сложившейся научной парадигмы идеи» — это всё похвалы, а не ругательства.

Занятно, что в самом тексте «Трёх Толстяков», в отличие, например, от «Чиполлино» и сказок Волкова, слово «революция» ни разу не употребляется.

Зато там есть любопытный атрибут, знаменующий создание нового мира, победу, единение добра: это песня победившего народа. Триумфально-сокрушительный эффект песни (хотя ни мелодии, ни слов Олеша не приводит) – сразу вызывает в памяти Марсельезу или Интернационал. Но стоит вспомнить, что некую особую, великую Песню – пел и лев Аслан, при создании Нарнии. Сама песня Аслана создавала новый мир.

Здесь мне видится перифраз библейской формулы «в начале было слово». Возможно, мир, созданный словом, лишённым поэзии и мелодичности, – показался Льюису недостаточно совершенным, и в «Хрониках Нарнии» он пожелал исправить это упущение: началом Нарнии стало не слово, а песня.

Сюда же можно отнести и цитату из Пелевина: «Я никогда не понимал, зачем Богу было являться людям в безобразном человеческом теле. По-моему, гораздо более подходящей формой была бы совершенная мелодия – такая, которую можно было бы слушать и слушать без конца».

Так и у Олеши: поющий народ – может, ещё, конечно, и не народ-богоносец, но песня его несомненно обладает высшей, едва ли не сверхъестественной (сакральной) силой, и символизирует высшую правоту:

«Плотная пёстрая волнующая стена обступила Толстяков.

Люди размахивали алыми знамёнами, палками, саблями, потрясали кулаками. И тут началась песня. Тибул в своём зелёном плаще, с головой, перевязанной тряпкой, через которую просачивалась кровь, стоял рядом с Просперо.

– Это сон! – кричал кто-то из Толстяков, закрывая глаза руками.

Тибул и Просперо запели. Тысячи людей подхватили песню. Она летела по всему огромному парку, через каналы и мосты. Народ, наступавший от городских ворот к дворцу, услышал её и тоже начал петь. Песня перекатывалась, как морской вал, по дороге, через ворота, в город, по всем улицам, где наступали рабочие и бедняки. И теперь пел эту песню весь город. Это была песня народа, который победил своих угнетателей.

Не только Три Толстяка со своими министрами, застигнутые во дворце, жались, и ёжились, и сбивались в одно жалкое стадо при звуках этой песни, – все франты в городе, толстые лавочники, обжоры, купцы, знатные дамы, лысые генералы удирали в страхе и смятении, точно это были не слова песни, а выстрелы и огонь.

Они искали места, где бы спрятаться, затыкали уши, зарывались головами в дорогие вышитые подушки.
»

@темы: терминология, слова, размышление, политика, книги, историческое, изумрудное, достоевский, впечатления, чиполлино, три толстяка

14:45 

Три толстяка, пост № 4

Теперь скажу о минусах сказки Олеши.

Главным (и чуть ли не единственным) недостатком мне показалась сцена казни Суок. Автор очень достоверно и с пронимающей до глубины души сентиментальностью описывает последние минуты храброй девочки: как ей горько прощаться с жизнью в такой ясный погожий день, как жаль, что не увидит она больше доброго клоуна Августа, лисичку в клетке, смелого Тибула... Как гордо отказывается Суок отвечать на вопросы своих палачей.

И читатель, незнакомый с развязкой, принимает всё это за чистую монету. А потом — хоп! — и всё наоборот, очередной цирковой фокус! На месте Суок всё это время была кукла!

Безусловно, я очень рад, что Суок спаслась. Но сама сцена «прощания с жизнью», вся её глубина и весь героизм — оказались обманом. Поэтому при перечитывании уже не получается воспринимать эту сцену всерьёз, переживая за бедную девочку-циркачку.

Возможно, именно это ощущение как-то повлияло на отзыв Лидии Чуковской, приведённый мною в позапрошлом посте.

Вторым минусом (впрочем условно, ибо таковы законы жанра) я считаю чёрно-белую нравственную палитру сказки. Все бедняки — по умолчанию «хорошие». Все богачи — «плохие». Любой толстяк — непременно обжора, а стало быть, богач, угнетатель трудовых масс. Любой франт и лавочник — заведомый враг простого народа. Все восставшие бедняки — вершат праведное дело революции и руководствуются при этом самыми чистыми помыслами: мечтой о справедливости, о свободе, о заре новой, благословенной эпохи всеобщего счастья.

Получается, сущность человека зависит исключительно от его социального положения. Душа, разум, совесть — ничего не значат. Если ты богат — будешь желать победы Толстякам, подавления мятежа и казни бунтовщиков. Если беден — значит, ты на стороне Тибула и Просперо, а любой, кто богаче тебя, — твой злейший враг.

Есть исключения, конечно. Силача Лапитупа, родом из народа, Тибул называет предателем — за то, что тот продался богачам. Наследник Тутти, хоть и воспитанный, как «волчонок», в неге и роскоши, — волчонком однако не оказывается. Доктор Гаспар явно не бедствует, и пользуется при этом уважением всех слоёв общества. Гвардейцы — колеблющаяся масса: часть ещё за старый режим, другие переходят на сторону народа.

Я, естественно, понимаю, что «Трёх толстяков» не следует в этом смысле трактовать буквально. Сказка аллегорична, многие моменты в ней утрированы. Появись там положительный толстяк, или добрый, без подвоха, лавочник, или пьяный жестокий люмпен среди прогрессивных народных масс — тем самым поэзия сказки бы нарушилась, а в голове у юных читателей возник бы раскордаж. Да и не факт, что советская цензура пропустила бы такие, диссонансом к коммунистической идеологии звучащие образы.

Тут, для сравнения, вспоминается взгляд Александра Дюма на события Великой французской революции 1789 года: в романах «Анж Питу» и «Графиня де Шарни», писатель, не кривя душой, показывает не только благородных революционеров или обездоленных, но в глубине души порядочных людей, пошедших против власти в честный бой. Дюма изображает и восставшую, озверевшую «чернь», мерзавцев, для которых нет ничего святого, извергов и насильников, опьянённых вкусом крови — бушующую толпу, которая без суда и следствия сажает на пики головы всех тех, кто ей не мил, и без грана сострадания творит бесчинства на улицах Парижа.

Это всё тоже было в истории. Но в «Трёх толстяках» на сей счёт нет ни слова.

Впрочем, и сам Олеша, насколько мне известно, всю жизнь мучился неполнотой своей принадлежности новому советскому миру. Но видя изъяны этого мира, испытывая инстинктивное отвращение к наиболее уродливым его гримасам, он тем не менее искал проблему в себе самом — именно себя он ощущал недозревшим до новой, коммунистической эпохи.

Так или иначе, мне было бы очень интересно узнать авторское вИдение судьбы толстяков в постканоне. В книге их сюжетная линия заканчивается на том, что богачи пытались бежать на кораблях заграницу, но были арестованы в порту матросами. Просьбы о прощении не помогли: народ им больше не верил. А самых главных Трёх Толстяков посадили в ту самую клетку в зверинце, где недавно томился Просперо.

Но мне интересно: что дальше? Казнят Толстяков? Оставят навечно в звериной клетке? Засадят в тюрьму? Отпустят, дав коленом под зад? Попробуют перевоспитать? Заставят честно трудиться?

Детская литература даёт разные примеры. В «Незнайке на Луне» всё устроилось бескровно и весело. «Раскулаченные» богачи (кроме Спрутса) худо-бедно вписались в новую жизнь. «Чиполлино» Родари в этом смысле реалистичнее, но и там автор старается удержаться в рамках гуманности; впрочем, там и разнообразия больше — очень неодинаково сложились судьбы синьора Помидора, барона Апельсина, герцога Мандарина, принца Лимона...

Реальность однако, тем более та, в которой жил Олеша, была куда менее радужна. Но желал ли Олеша гибели всем тем негодяям (действительным и мнимым), которых он так убедительно изобразил на страницах своей сказки? Думаю, нет. Хотя вопрос этот остаётся открытым.

@темы: историческое, впечатления, воспоминания, книги, коммунизм, мелочи из сказок, незнайка, политика, три толстяка

23:49 

Санкционная аналогия

Уничтожение на границе санкционных продуктов имеет яркий исторический прецедент. Согласно книге академика Тарле, точно таким же образом два века назад французский император Наполеон пытался укрепить континентальную блокаду, нацеленную на удушение Англии.

Английские товары публично сжигались по всей Европе. Но, в отличие от большинства иных начинаний Наполеона, здесь он потерпел поражение. Контрабанда продолжала просачиваться сквозь все преграды, а французскую империю охватил экономический кризис. В конечном итоге, всё это подстегнуло Наполеона к войне 1812 года, которая окончилась катастрофой для него самого, его армии и империи.

Впрочем, отличие от сегодняшнего дня состоит в том, что Наполеон проводил блокаду всерьёз, в то время как нынешние действия российской власти больше смахивают на лукавство.

@темы: историческое, книги, наполеон, политика

18:22 

Король и царь

Давно хочу сделать пост про двух титулованных в прошлом особ)
Хотя симпатии мои безусловно на стороне республиканской формы правления, однако судьбы всяческих королей, императоров и царей мне всегда были интересны.
А те два экс-монарха, про которых я хочу рассказать, по своему уникальны. Тем более, что оба всё ещё здравствуют, хотя и в преклонных годах.

Один из них — знаменитый «король-комсомолец» Михай I. Королём Румынии он успел побывать дважды, причём первый раз — ещё в 1920-х годах, будучи совсем ребёнком. Для сравнения, мой шеф, которому сейчас 86 лет, тогда ещё даже не родился, а Михай уже был королём.



Впрочем, правление его, за малостью лет, было чисто номинальным. А второй королевский срок Михая пришёлся уже на сороковые годы — разгар мировой войны. Там Михай тоже по преимуществу оставался марионеткой при маршале Ионе Антонеску, профашистски настроенном диктаторе Румынии. Михаю по долгу службы приходилось даже принимать нацистские парады и галантно любезничать с людьми, которых он в глубине души ненавидел. Румыния в ту пору воевала на стороне Гитлера против СССР. И так бы и остался король Михай неприглядной пустышкой в истории своей страны, если бы не совершил один достойный поступок. В 1944 году Михай возглавил государственный переворот, арестовал маршала Антонеску и вывел Румынию из гитлеровской коалиции.

За это СССР наградил короля (не взирая на его монарший статус) высшим советским военным орденом — Орденом Победы. Орден этот вручался настолько редко, что за всю историю им были награждены только 17 человек. Из этих семнадцати последним ныне живущим кавалером ордена остался только король Михай.



Но даже высокая награда не спасла короля от вынужденного отречения (под дулом пистолета) и последующей эмиграции, когда в Румынии после войны установилось коммунистическое правление. До этого два с половиной года Румыния являла собой любопытный исторический прецедент: коммунистический режим при действующем короле.

Сейчас Михай — уважаемый человек, почётный гость на разных официальных мероприятиях. На свой 90-й день рождения выступил с речью в румынском парламенте.



Другой экс-монарх, о котором я хочу рассказать, — бывший царь Болгарии Симеон II. Если королей на свете пока ещё предостаточно, как свергнутых, так и правящих, то человек, успевший побывать царём, в настоящее время один на всей планете.

Подобно румынскому королю Михаю, болгарский царь Симеон ещё в детские годы числился главой государства, а после войны, когда в Болгарии упразднили монархию, отправился в изгнание.

Уникален же бывший царь не только благодаря редкому в наши дни титулу, но ещё и по причине головокружительного карьерного реванша. Переждав в эмиграции всю эпоху коммунистического правления, продлившуюся без малого полвека, Симеон вернулся на родину, уже в демократическую Болгарию, и там, победив на вполне свободных выборах, занял пост премьер-министра — де-факто высшую государственную должность.

Вряд ли были ещё такие случаи в истории, чтобы человек возглавлял страну дважды, с перерывом в 55 лет, сначала как монарх, затем как демократический лидер.



Правда, второе правление Симеона продлилось не намного дольше первого: в 2005 году на очередных перевыборах царь утратил премьерский пост, а в 2009 году окончательно ушёл из политики.

Кстати, царские амбиции Симеона успел высмеять в довольно едкой эпиграмме ещё Самуил Маршак в 1954 году:

Симеоны без короны

Гостит в Мадриде Симеон —
Без отчества, фамилии,
Но Симеона почтальон
Отыщет без усилия.

Не нужно для таких персон
Фамилии и отчества.
Ведь он — не просто Симеон,
А бывшее «высочество»!

В Мадрид приехав, Симеон
Сказал корреспондентам,
Что он себя на царский трон
Считает претендентом,

Что по рожденью своему
Он бывший принц болгарский
И очень хочется ему
Присвоить титул царский.

«По Сеньке шапка», говорят.
Но в лавках шапочных навряд
Отыщется корона
Для принца Симеона.

На свете принцев — что котят —
Несметное количество!
И все «высочества» хотят
Пробраться в «их величества».

Для этих принцев и принцесс,
Напрасно ждущих царства,
Холодный душ или компресс —
Отличное лекарство!


Грядущего возвращения Симеона во власть Маршак явно не предполагал.

Факты и фотографии заимствованы из википедии)

@темы: историческое, политика

03:45 

Песенка Страшилы

Волковский Страшила нередко от радости поёт песенку собственного сочинения: «Эй-гей-гей-го!», добавляя по случаю разные рефрены и восклицания, например «Я снова-снова-снова с Элли», «Элли опять спасла меня!», «У нас удивительный друг!» и т.д.

Баумовский Страшила в первой книге поёт один-единственный раз — после того, как Аист снимает его с шеста посреди реки и возвращает к друзьям. Страшила обнимает друзей, но в песне его никаких «снова-снова» нет. Сама же песенка в оригинале Баума звучит так: «Tol-de-ri-de-oh!».

Как подсказывает интернет, припев этот скорее всего восходит к строке из баллады под названием «Чёрная ворона» (точнее «Ворона-падальщица» [«Carrion Crow»]):
«Sing tol de rol, de riddle row!»

Смысл этой строчки неясен — то ли простое звукоподражание, заведомая бессмыслица, то ли некий искажённый со временем текст, реконструировать который вряд ли возможно.

Впрочем, строка эта в балладе появилась не ранее 1796 года. Сама же баллада существенно старше — она относится к эпохе правления английского короля Карла Второго (1660–1685), и представляет собой политико-религиозный памфлет. Под хищной вороной-падальщицей подразумевается сам король Карл II, лишивший пуританское духовенство средств к существованию, а также приказавший вырыть из могил тела покойных цареубийц (голосовавших за казнь его отца, Карла I, в период Английской революции), повесить их и четвертовать.

В оригинальной версии баллады строка «tol de rol» отсутствует, ну а в версии 1796 года первый куплет звучит так:

The carrion crow he sat upon an oak,
And spied a taylor cutting out a cloak;
With a heigh ho! the carrion crow!
Sing tol de rol, de riddle row!


Любопытно, что Волков, судя по всему, каким-то образом ухитрился выяснить происхождение таинственного Баумовского «Tol-de-ri-de-oh!», поскольку предложенная Волковым замена — то самое «Эй-гей-гей-го» — явно восходит к словам «a heigh ho» из третьей строчки вышеприведёного куплета.

На русский язык «heigh-ho» в значении удивления/восторга переводится как «ну и ну!», «ого!», «ого-го!».

@темы: изумрудное, историческое, книги, мелочи из сказок, политика, эсмерология

21:19 

Слухи о бомбёжке Луганска

По поводу предполагаемой бомбёжки Луганска украинской армией я могу сказать следующее. Не знаю, достоверна ли эта информация, ибо сообщения идут в основном от сепаратистов, которые слишком часто врут, и от имперски-настроенных российских кликуш, которым застилает глаза великодержавный шовинизм.

Но если информация всё-таки верна, то нынешнее киевское руководство автоматически переходит в ранг военных преступников, место которым в тюрьме.

Я считаю, что любой, кто бомбит город с мирными жителями, применяет авиацию, бомбы и ракеты против гражданского населения, — абсолютный дегенерат. И оценка эта не зависит от политических предпочтений или разделения на «наших»/«не наших».

Поэтому для меня преступником является, например, натовец Хавьер Солана, настоявший на бомбёжке Югославии в 1999 году. Хотя в Европе Солану по сей день считают респектабельным политиком.

Преступниками я считаю Ельцина и всех его мелких сошек, развязавших чеченскую войну в 1994 году. Такой же преступник — Путин, инициатор второй чеченской войны.

Аналогичный преступник — Саакашвили. Какие бы чудесные реформы ни провёл он в Грузии, и как бы ни млела от него политически продвинутая богема, — один факт бомбёжки Цхинвала всё перечёркивает бесповоротно и навсегда.

На том же основании в список преступников попадает сирийский президент Башар Асад, но и сирийская оппозиция, действующая теми же методами, — точно так же преступна.

Преступно израильское руководство, ответственное за операцию «Литой свинец» 2008 года, которая по сути была войной в Секторе Газа.

Список, к сожалению, можно продолжать очень долго. И если подтвердятся сообщения о Луганске, тогда к списку добавятся украинцы Турчинов и Порошенко.

Впрочем, в мире нет ни одной заметной политической силы, готовой беспристрастно подойти к этой проблеме. В реальности все всё равно судят по принципу «свой»/«чужой»: либо человек ругает НАТО, Джорджа Буша, Израиль, Саакашвили, но при этом поддерживает Путина, Асада, Милошевича и Саддама Хусейна; либо ровно наоборот — Путина с Асадом клеймят как кровавых тиранов, но критику в адрес Саакашвили и Израиля воспринимают как моветон, присущий лишь всяким Шариковым и Швондерам.

И пока торжествует такой подход, бомбёжки будут продолжаться — то в одной, то в другой точке земного шара. Ибо всегда найдётся кто-то, кто сможет их оправдать.

@темы: неполиткорректное, констатация фактов, историческое, дегенерация, генеральная линия, политика

00:21 

Недальновидность Наполеона

Вообще поражает меня недальновидность Наполеона в его имперских устремлениях.

В военном искусстве Наполеон был, без преувеличения, гениален. То же касалось его талантов в управлении государством, введении прогрессивных законов и модернизации общественного устройства (помнится, он чуть ли не уставы для театров и Академии наук писал). Тем более странно, что при всей своей гениальности Наполеон не понимал простую вещь: его империя, созданию которой он посвятил столько сил, продержится лишь до тех пор, пока сам он остаётся у власти.

Удерживать под французским флагом чужие территории и народы возможно лишь насильственным путём, а насилие это будет иметь успех, только если во главе страны стоит по-настоящему гениальный полководец. Гениальность же по наследству, увы, не передаётся.

И если представить себе альтернативное развитие истории, благоприятное для Наполеона, результатом всё равно окажется разбитое корыто. Предположим, Наполеон не пошёл бы в 1812 году против России и заодно не увяз бы в Испании, где яростное народное сопротивление сильно попортило кровь Великой Армии. Что дальше?

Великая Армия бы уцелела. Гегемония Наполеона в Европе сохранилась бы на десятилетия. Возможно он даже вышиб бы англичан из Индии малой кровью и обеспечил для Франции экономическое процветание. Допустим, даже и болезнь — без Ватерлоо и козней Гудсона Лоу — обошла бы императора стороной.

И вот он доживает до преклонных лет, и где-нибудь в середине 1840-х годов власть переходит к столь же благополучно уцелевшему Орлёнку. Император Наполеон Второй помпезно коронуется в Реймсе. А уже через несколько месяцев на границах империи вспыхивает волна национально-освободительных движений, вслед за которыми вступают в бой подзачахшие великие державы: Англия, Австрия, Пруссия, Россия — все те, кто при Наполеоне-старшем были вынуждены смирять свою гордыню. Ну а смирение, особенно вынужденное, сильно располагает к взятию реванша. Лет пять кровавой смуты, и все приобретения империи идут коту под хвост. Ибо страна, противостоящая всему миру, неизбежно проигрывает.

Успешно противостоять целому миру может только отдельная цивилизация, более прогрессивная, чем этот окружающий мир. Так, Англии не стоило большого труда контролировать четверть земного шара, пока противниками англичан были несчастные туземцы, отсталые технически и социально. Но даже и эта конструкция в конце концов рухнула.

Французская же империя никаких непреодолимых цивилизационных преимуществ перед соседями-европейцами не имела. Достаточно было бы Европе избавиться от феодальных пережитков, ориентируясь на пример той же Франции, и всё, участь великой империи была бы решена бесповоротно.

@темы: АУ, историческое, наполеон, политика, размышление

записки Чугунного Дровосека

главная