Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: коммунизм (список заголовков)
07:12 

Коммунизм, часть 1

Давно уже собираюсь сделать серию постов про коммунизм.

В этих записях попробую рассказать, каким мне видится правильный коммунизм, какие стоят перед ним проблемы на данном этапе и как эти проблемы преодолеть.

Также попытаюсь разобраться, чем отличается правильный (в моём представлении) коммунизм от коммунизма «классического» (марксистско-ленинского) и от идеологии современных партий, называющих себя коммунистическими.

Соображения мои о коммунизме и связанных с ним темах — формировались постепенно, начиная с 1991 года. Существенную часть этих соображений мне удалось более-менее связно изложить года полтора назад в переписке с Салем. Эта переписка и стала основой для нынешней серии постов.

Проблемы, стоящие перед коммунизмом, я для удобства пронумеровал, однако нумерация эта произвольна, и ей не нужно придавать особого значения.

Добавлю сразу, что рассуждения мои — сплошь дилетантские. Я легко могу путаться в фактах и тем более в их трактовках. Это относится также к истории, представление о которой у меня довольно приблизительное. Так что ни на какую истину в высшей инстанции или пафосное «глубокомыслие» я в своих рассуждениях заведомо не претендую.

Часть рассуждений вообще будет утопически-фантастическая, а потому не пригодная для восприятия всерьёз.

@темы: философия, размышление, политика, коммунизм, идеи

07:17 

Коммунизм, часть 2

Проблема № 1: необходимость нового человека

Марксистскую (или приписываемую марксизму) установку, что капитализм (Западный мир) будет загнивать и сам себя в итоге приведёт к социалистической революции — я после долгих размышлений отверг.

Главная проблема коммунизма мне видится в другом. А именно: чтобы коммунизм стал реальностью, должен измениться сам человек (в планетарном масштабе, как биологический вид).

Экономически социалистическое общество оказалось несостоятельно. Капиталистическое — гораздо эффективней. Мне, как горячему стороннику плановой экономики и советской модели развития, трудно было признать экономическое преимущество капитализма, но увы, пришлось, ибо подтверждающих свидетельств великое множество.

Социалистическая экономика практически повсеместно приводила к товарному дефициту и сравнительно невысокому (хотя и более равномерному) материальному уровню жизни. Почему? Потому, что в натуре человека пока ещё преобладают эгоистические стремления. Работать чисто за идею, ради светлого будущего и прочих прекрасных идеалов, причём работать нехалтурно и с полной самоотдачей, — способно лишь узкое меньшинство народа. Большинство же ради идеалов работать не станет, либо будет работать плохо, без огонька, без азарта (см. «Платформу» М.Уэльбека). Настоящий же азарт у большинства способно вызвать только «экономическое поощрение» инициативы, т.е. эгоистический, корыстный мотив.

А для этого нужна рыночная экономика. Которая, как известно, строится на присвоении людьми продукта, созданного чужим трудом. При рыночной экономике хитрецы, всяческие проныры и де-факто спекулянты имеют узаконенную возможность обирать честных тружеников (и не очень честных, впрочем, тоже).

Именно эти проныры, хитрецы, спекулянты (они же дельцы, предприниматели, бизнесмены) в погоне за личной наживой умудряются так организовать производство, доставку и совершенствование товаров, что рынок очень быстро насыщается, дефицит исчезает, научно-технический прогресс стимулируется. Такое насыщение рынка произошло при НЭПе, затем при Гайдаровских реформах. Многократные подтверждающие примеры есть в других странах (японское «экономическое чудо», корейское «экономическое чудо», немецкое и т.д.).

Если же роль стимулятора, организатора, регулировщика — берёт на себя государство, — такая система оказывается менее эффективной. Грубо говоря, попытки из Москвы рассчитать сколько гвоздей потребуется в Алма-Ате и какого покроя платья нужны Кишинёву, — обречены на провал. Государство оказывается слишком громоздко, неповоротливо и медлительно для решения таких задач. Государственный чиновник Госплана, к тому же не имеющий личной (корыстной) заинтересованости, не сможет так ловко определить какого и где товара не хватает и в каких количествах, как это сделает предприниматель, заботящийся о своём кошельке. Именно предприниматель, выискивая способы получить сверхприбыль, способен найти на рынке незаполненные ниши (и насытить их), там где государственный чиновник тупо пройдёт мимо.

Таким образом, мы получаем, что пока в человеческой натуре преобладает эгоизм, материально цивилизацию будут двигать вперёд Рокфеллеры и Ротшильды, а не стахановцы и Герои Соцтруда.

Условный «Рокфеллер» получается при этом, конечно, не кумир и идеал для будущих поколений, а скорее необходимое зло, полезная бактерия, паразитирующая на организме, без которой однако этот организм не сможет обойтись.

Ситуация изменится лишь тогда, когда люди в массе своей станут альтруистами настолько, что благородные побуждения перевесят в их душе корысть.

@темы: философия, размышление, политика, коммунизм, идеи

14:20 

Коммунизм, часть 3

Проблема № 2 — касается свободы человека и, если можно так выразиться, гуманитарного характера философской науки.

Есть известный анекдот.

Рассказывает pаввин: — Идy я как-то в сyбботy по улице и вижy, что вы дyмаете? кошелёк! Полный денег! Hy я, как человек нyждающийся, конечно не могy пpосто так мимо этого кошелька пpойти. Hо дело-то в субботу! Поднять кошелек нельзя, грех! А я человек pелигиозный. Что делать?! В отчаянии взмолился я Господy нашемy... и что бы вы дyмали я yзpел? Чyдо! Пpедставляете, везде, кyда ни глянь — сyббота, а вокpyг меня — ЧЕТВЕРГ!

Так вот, чтобы строить коммунизм, требуется широкий общественный консенсус. Не может быть такого, чтобы в доме номер 8 был коммунизм, в доме номер 9 — капитализм, а за угол повернуть, так там феодализм или вообще исламская республика.

Нужно, чтобы большинство народонаселения на некой достаточно протяжённой (вплоть до уровня экономической самостоятельности) территории — выбрало бы коммунистическую модель общества.

А в наше время это нереально. Эпоха, когда все мыслили «строем», одинаково, — прошла. (Хотя не возьмусь утверждать, что безвозвратно.)

Сейчас каждый мыслит кто во что горазд, и верит во что хочет (как пел Высоцкий — «Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса, кто ни во что не верит, даже в чёрта назло всем...»). При таком разброде мнений коммунизма не построить. Если только само построение коммунизма не удастся обосновать научно как единственно-верную, безальтернативную и наиболее эффективную модель развития, избавленную к тому же от существенных издержек.

Такое обоснование, насколько я знаю, пытался в своё время дать марксизм в совокупности с близлежащими научно-философскими системами, такими как диалектика, исторический материализм и т.д.

Однако неизбывная проблема этих теорий и систем — в том, что они гуманитарны. Если бы речь шла о точных науках, всё было бы проще: выдвигается теория, проводится эксперимент, данные замеряются точными приборами, и если эти данные подтвердили теорию, то всё, она признаётся правильной и никому не придёт в голову всерьёз её оспаривать. Теория становится общепринятой. На тех, кто продолжает с ней несоглашаться, научный мир смотрит как на чудаков, не заслуживающих особого внимания. Не вести же научные диспуты с тем, кто считает, например, что вода, при 100 градусах Цельсия превращается в лёд, или что яблоко Ньютона улетает в облака.

В гуманитарных науках подобной чёткости, ясности и однозначности нет. Понятия, с которыми оперируют такие науки, достаточно абстрактны. Формулировки размыты, либо «размыт» сам предмет формулировок, т.е. допускает разные трактовки. Эксперимент затруднён. Сама природа исторических процессов предполагает, что они могут длиться сотни, тысячи, миллионы лет. Проверить ничего не возможно. Факторов, требующих учёта, неисчислимое множество. В Египте, например, в 2011 году произошла революция, а в Марокко нет, хотя демонстрации протеста одновременно шли и там и там (т.н. «Арабская весна»).

Поэтому убедить широкие массы людей или хотя бы правящую верхушку в необходимости построения именно коммунизма — пока что малореально.

@темы: размышление, философия, политика, идеи, коммунизм

08:51 

Коммунизм, часть 4

Проблема № 3: издержки «проектного мышления». Если рассматривать построение коммунизма как проект, причём долгосрочный, выявится ряд важных факторов.

1. Проекту нужны чёткие сроки и цели. Чтобы люди знали, когда именно и чего именно ждать на каждой из стадий. Без этого проект становится расплывчатым, рыхлым, аморфным, а исполнители предпочитают «сачковать». Но с другой стороны, устанавливать чёткие сроки — всё равно, что спрашивать, какого именно числа обезьяна превратилась в человека. В таких процессах не бывает точных дат. Вехи же, намеченные чересчур детально, вроде коммунизма к 1980-му году или обгона США по надою молока в такой-то пятилетке — звучат скорее смешно, чем обнадёживающе.

2. Общество устаёт от долгосрочных проектов. Если проект затягивается, то энтузиазм первых лет сменяется разочарованием и апатией. Если сроки проекта превосходят человеческую жизнь, становится трудно найти средства, которые бы поддерживали актуальность проекта для этих людей. В их сознании он может существовать лишь на периферии, не занимая центрального места.

3. Искусственное поддержание актуальности цели, когда живого энтузиазма уже не осталось, — ведёт к гипертрофированному отторжению общества от этой цели. Происходит надрыв в общественном сознании. Почему не разваливаются США, Франция, Испания? Потому что они ничего не «строят» (в глобальном смысле). Американский фермер, французский лавочник, испанский журналист — занимаются каждый своим собственным делом, строят в первую очередь собственную жизнь, заводят семью, открывают бизнес, меняют работу, отдыхают, путешествуют по миру или проводят время в баре. То, что при этом они своей деятельностью вольно или невольно способствуют процветанию государства, — для них процесс побочный, незаметный, второстепенный. У них нет осознания, что они вкладываются в какой-то масштабный государственный суперпроект, поэтому у них и не наступает спрос с этого проекта, не возникает желание в какой-то момент получить отдачу. Наш же советский гражданин, отдав построению коммунизма 10, 20 или 50 лет, в конце концов задумывается и предъявляет претензии: я трудился, тратил жизнь, здоровье — и где обещанный коммунизм? нету? так дайте хотя бы бесплатное жильё!

Проблема № 4: альтернативность

Если бы разница между коммунистическим и капиталистическим обществом состояла в том, что в одном обществе царит счастье и достаток, все «танцуют и поют», в то время как в другом обществе население стремительно нищает, болеет, вымирает, на улицах чума и запустение, города превращаются обратно в деревни, а наука и техника деградируют, утрачивая накопленные в прежние века достижения, — тогда да, выбор между двумя моделями был бы недолог и прост.

Реально же ситуация иная. И в той, и в другой модели — как правило, «жить можно». Я сейчас не беру крайние случаи — сталинский режим, зверства красных кхмеров, северокорейский маразм с одной стороны, и какое-нибудь Гаити, Руанду с другой. Тут скорее будет правильно сравнивать лучшие примеры с каждой из сторон, например ГДР vs США.

Тогда становится видно, что альтернатива обществу, строящему коммунизм, очень даже есть, а достоинства и недостатки обеих систем — предмет для дискуссий, а не для немедленного экстренного отказа от одной системы в пользу другой.

@темы: философия, размышление, политика, коммунизм, идеи

17:40 

Коммунизм, часть 5

Проблема № 5: равенство

Один из составляющих компонентов коммунистической идеи — принцип всеобщего равенства. Но, как показывает проблема № 1, — принудительное экономическое равенство препятствует развитию общества.

Более того, даже безотносительно экономики, к принципу равенства есть ряд серьёзных вопросов:

Равны ли в самом деле люди от природы или это только красивый миф, идеализация, утопия?

Равны ли между собой человек среднего ума, гений и клинический дебил?

Равны ли труженик и бездельник?

Равны ли законопослушный гражданин и преступник? Ребёнок и взрослый? Профессор и алкоголик? Старший и младший? Здоровый и больной? Изменник и герой? Начальник и подчинённый?

В чём должно состоять это равенство? В достатке? В правах политических, экономических, социальных? В обязанностях? В уважении?

Можно ли в конце концов считать равными даже мужчину и женщину, если у мужчин не бывает беременности, а женщины по статистике живут дольше на несколько лет?

(Известно, что работодатель, при прочих равных условиях предпочитает взять на работу молодого мужчину, а не женщину, ибо женщина может уйти в декрет, и предприятию от этого будет убыток.)

Эти вопросы не так уж банальны. Но главное в них даже не то, что ответить на них трудно, а то, что никакой ответ не будет обладать всеохватной убедительностью.

Проблема № 6 (примыкающая к предыдущей проблеме): неизбывность ксенофобии

Помнится, «Кортик» А.Рыбакова начинался с того, что мальчику Мише ребята с соседней улицы запрещали на той улице появляться. Было разделение: у каждой группы ребят «своя» улица, заходить на чужую — нельзя, если не хочешь получить камнем по лбу.

Когда Миша совершил подвиг, напав на бандита и пострадав в драке с ним, за такую доблесть ему «чужая» группа ребят предоставила небывалую привилегию: «Ты, Миша, по нашей улице ходи, если хочешь!»

Что ж, допустим, это годы гражданской войны, коммунистические идеи о равенстве ещё не проникли в народное сознание. Но у меня есть ещё два похожих примера, которые дают исчерпывающую картину.

Конец 20-х — начало 30-х годов. Из воспоминаний моего деда. Дед жил в станице Вёшенской, на Дону. А через речку, кажется, располагалась станица Базки. И между мальчишками из Вёшек и мальчишками из Базков — была необъяснимая, но очень лютая ненависть, вплоть до того, что ребята собирались в команды и шли бить команду противника.

И это при том, что у них не было различий ни по национальному, ни по классовому, ни по материальному признаку.

Предположим снова, что в ту пору это мог ещё быть пережиток дореволюционных времён, когда идеи равенства не владели массами.

Но такую же историю я слышал и от своего приятеля Дмитрия с Изумрудного форума: он рассказывал про свои школьные годы, пришедшиеся на середину 80-х. Летом, на даче, в Московской области, он с группой знакомых ребят точно так же ходил «лупить пионеров». При том, что сам он, как и вся его группа, вообще-то тоже были пионерами, да и сам Дмитрий тогда чистосердечно верил в коммунизм.

То есть адекватных причин «бить пионеров» — не было. Но всё равно били. Почему?

Потому, что ксенофобия, т.е. неприязнь к чужим, — есть видимо неотъемлемое свойство человеческой натуры, по крайней мере для большинства людей. Ксенофобия, плюс потребность делить мир на своих и чужих, и объединяться со своими в группу, настроенную против чужой группы. Это свойство может быть сглажено воспитанием, но избавиться от него полностью — невозможно.

А если так, значит коммунизм не решит проблему неравенства. Даже при полном равенстве люди найдут из-за чего враждовать, завидовать, ненавидеть друг друга. Раз есть к тому глубинная потребность, значит повод найдётся.

Социализм старался убрать причины для раздоров, связанных с неравенством: отменил сословные привилегии, свёл к минимуму различия в достатке, признал равноправие мужчин и женщин, пропагандировал интернационализм (равенство народов). И тем не менее, бытовая вражда процветала. Завидовали тому, что у соседей есть роскошный ковёр или дублёнка; завидовали статусным благам, хоть проку от них и было в разы меньше, чем на Западе; делили профессии на престижные (директор института, офицер, лётчик) и презираемые (дворник).

Но даже если бы материальное и социальное неравенство было ликвидировано полностью, всё равно. Всеобщего счастья бы не наступило. Люди враждовали бы из-за различия в талантах, из-за безответной любви, из-за пристрастий к разным футбольным командам или музыкальным группам...

Таким образом, сама цель коммунизма, понимаемая как счастье человечества, оказывается недостижима.

@темы: философия, размышление, политика, коммунизм, идеи

14:21 

Коммунизм, часть 6

Проблема № 7: несовместимость коммунизма с современной демократией

Современная демократия предполагает, что власть должна обновлять мандат доверия, полученный от народа, каждые несколько лет (где-то 4, где-то 5, 6 или 7). Т.е. происходят выборы, в идеале честные, в результате которых власть может смениться цивилизованным путём.

Однако не вызывает сомнения, что построить коммунизм ни за 4 года, ни за 7, ни за 14 — практически не реально. Тут речь идёт по самым оптимистическим прогнозам о многих десятилетиях, а по более правдоподобным — о веках, если не тысячелетиях.

При этом коммунизм является целью лишь для одного политического сектора — т.е. для собственно коммунистических партий. У всех остальных партий — социалистических, социал-демократических, либеральных, националистических, консервативных, республиканских, монархических, зелёных, христианских, исламских и т.д. и т.п. — конечные идеалы иные.

Если выборы не профанация, то легко может сложиться ситуация, что даже в том государстве, где власть принадлежит коммунистической партии, эта самая компартия обязана будет уйти в оппозицию, уступив власть другой политической силе.

Но разница в идеологии между коммунизмом и другими политическими течениями настолько фундаментальна, что смена власти потребовала бы слома всех существующих принципов устройства государства и общества.

В этом заключается важное отличие от, скажем, американской политической системы: там демократы преспокойно чередуются у власти с республиканцами, но чередование это не затрагивает основ общественного устройства. Изменения, привносимые победившей на очередных выборах партией, скорее косметические.

Проводя метафору с постройкой дома, можно сказать, что американские демократы дискутируют с республиканцами о том, какого цвета обоями обклеивать стены на 120-м этаже выстроенного небоскрёба, в то время как приход к власти коммунистов означал бы, что весь этот небоскрёб надо снести до основания, чтобы строить на его месте здание совсем иного архитектурного стиля и назначения.

Такие фундаментальные вопросы нельзя решать раз в 4 года. Иначе на месте стройки так и останется котлован. За 4 года возведут несколько этажей, затем власть сменится — и значит снова смена концепции, все этажи под нож, и заново, с чистого листа, по кардинально иному проекту придётся возводить дом, рискуя, что через 4 года он так же пойдёт на слом.

Но и упразднить выборы тоже нельзя, хотя это, возможно, многим кажется самым простым делом: «подумаешь, какие-то выборы, обходились же без них в прежние века, а потом наловчились успешно фальсифицировать».

Сложность в том, что, конечно, можно обойтись без реальных выборов (или ограничиться мухлежом) раз, другой, третий, сохраняя тем самым у власти компартию, но рано или поздно в таком обществе сформируется поколение людей, которое перестанет понимать, по какому праву компартия удерживает власть, на каком основании эта компартия ведёт страну к коммунизму и, самое главное, — чего ради самим людям прикладывать усилия к достижению той цели, которую они себе не выбирали.

Возникнет разрыв между правящей верхушкой и обществом. Верхушка будет высокопарно вещать о коммунизме, а общество будет мысленно слать эту верхушку к чёрту и заниматься вместо строительства коммунизма своими личными делами.

(Тут мне подумалось в шутку, что, возможно, более подходящим историческим периодом для построения коммунизма могла бы быть эпоха абсолютизма, века, например, 17-го, когда народ слепо подчинялся государю, веря, что власть его от Бога, а вера в Бога ещё была незыблема в массовом сознании. Попадись в ту пору коммунистически-настроенный король или царь, возможно в истории появился бы любопытный прецедент. Впрочем, такого царя, вероятнее всего, весьма оперативно удавили бы бояре, боясь лишиться сословных привилегий.)

Реально же, чтобы преодолеть эту проблему, нужно чтобы все партии политического спектра стали в основе своей коммунистическими, аналогично тому, как в США все мало-мальски влиятельные партии являются капиталистическими (хотя, может быть, и сами того не осознают).

Причём приобрести коммунистический характер партии должны не принудительным способом, т.е. не запретом и подавлением альтернативных идеологий, ибо запрет юридический не означает запрета в умах людей. Например, в СССР не было ни одной капиталистической партии, однако это не мешало поколению 70-х годов грезить о шмотках из-за железного занавеса, о джинсах и магнитолах, о музыке Битлз и прочих завлекалках «тлетворного Запада». Наоборот, запрет и труднодоступность придавали всему этому дополнительный шарм.

Фактически требуется, чтобы коммунизм стал чем-то бОльшим, нежели просто политическая платформа. Чем-то более глубинным, и значит не меняющимся при смене политических платформ. Но об этом я уже писал раньше: коммунизм должен стать наукой, доминирующим научным направлением, причём наукой достаточно точной, не гуманитарной, поскольку в гуманитарных науках всегда есть риск, что через 10 или 20 лет придёт новый мыслитель и все имеющиеся факты ещё более успешно опишет какой-нибудь новой теорией или трактовкой, кардинально отметающей наработки прежней теории (и тут произойдёт то же самое, что выборы делают в политике — тот же взрыв недостроенного дома).

А вот возможно ли вообще превращение коммунизма в полноценную точную науку — вопрос неоднозначный. Есть риск, что это в принципе недостижимо.

@темы: философия, размышление, политика, коммунизм, идеи

13:56 

Коммунизм, часть 7

Проблема 8: радикализм

Если же оставаться в пространстве политических партий и течений, то тут у коммунизма есть ещё одна серьёзная проблема. Дело в том, что по классическому разделению политического спектра на левых, центристов и правых, — коммунистические партии вполне справедливо причисляются к левым радикалам.

Коммунисты левее социалистов, которые в свою очередь левее социал-демократов, которые левее центристов.

Левее коммунистов — только т.н. «леваки», т.е. маргинальные крайне-малочисленные группы буйных революционеров и террористов, типа «Фракции Красной Армии» (РАФ), действовавшей в ФРГ в 1968—1998 годах и занимавшейся терактами и политическими убийствами ради высоких коммунистических идеалов. Де-факто это либо революционеры, опоздавшие со своими идеалами лет на 100 (и потому их деятельность воспринимается уже не как героизм, а как анахронизм и криминал), либо просто одухотворённые бандиты.

Соседство для компартии, откровенно говоря, невыигрышное.

Но проблема, разумеется, не в леваках, а в том, что нормально развивающееся более-менее обеспеченное общество никогда не голосует за радикалов. Общество западного типа, т.е. достаточно сытое и живущее десятилетиями без существенных потрясений, голосует всегда за центристов с тем или иным небольшим уклоном — маятник качается туда-сюда, и левоцентристы сменяются правоцентристами, а потом обратно.

В такой системе у радикалов (в т.ч. у коммунистов) — нет никаких шансов. Шансы появляются лишь на крутых поворотах, в острые кризисные периоды. Тогда да, к власти могут прийти левые радикалы (вариант Чили времён Альенде, правда там у власти оказались не коммунисты, а социалисты, но, говорят, социалисты в силу местной специфики были там даже радикальнее коммунистов), либо правые радикалы (вариант Германии 1933 года).

В остальное, более спокойное время — коммунисты могут прийти к власти лишь силовым путём, после чего им потребуется так или иначе избавиться от честных выборов, чтобы власть не отдавать, и далее см. Проблему № 7.

Впрочем даже честный приход к власти парламентским путём в кризисный период — тоже неминуемо ведёт к Проблеме № 7, поскольку, как только кризис окажется преодолён, радикальная идеология перестанет быть востребована обществом.

Либо же сами коммунисты в такой ситуации подвергнутся перерождению (о чём я подробнее скажу ниже), т.е. сместятся от радикальных позиций к центру и, значит, де-факто перестанут быть коммунистами, сохранив, быть может, только название.

@темы: идеи, коммунизм, политика, размышление, философия

12:52 

Коммунизм, часть 8

Проблема 9: Сталин и репутация

Это то, что в современной социологии, если не ошибаюсь, называется негативным рейтингом. У коммунизма как идеологии — негативный рейтинг очень высок. «Спасибо» Сталину и прочим «выдающимся деятелям» коммунистического движения.

Негативный рейтинг означает наличие жёстких, непримиримых противников. Тех, кто настроен категорически против данной идеологии.

Для сравнения, среди российской политической элиты индивидуальный негативный рейтинг очень высок у Жириновского, Зюганова, Чубайса, т.е. при соцопросах существенный процент людей заявляет, что за данную личность не проголосовал бы никогда и ни при каких обстоятельствах.

Это же относится и к коммунистической идеологии. Если бы, к примеру, речь шла не о коммунизме, а о каком-нибудь условном «тапулосизме», там негативного рейтинга бы не было. Была бы группа сторонников и существенная масса людей безразличных. Коммунизм же, в отличие от выдуманного мной тапулосизма, очень сильно скомпрометирован, отягощён тяжелейшим балластом совершённых во имя его преступлений.

Сюда же добавляется ощущение «отыгранной карты», появившееся после коллапса СССР в 1991 году. Т.е. люди, не вдаваясь в подробности, заведомо считают эту идеологию устаревшей и провальной.

И таких людей большинство, а особенно велика их доля среди правящей элиты. Для них любой намёк на реальное возрождение коммунизма или восстановление СССР — звучит так же дико, как предложения вернуть в России юлианский календарь, короновать президента, обуться в лапти, отрастить хвост и залезть на дерево, поближе к обезьянам. Коммунизм для этих людей — в лучшем случае прошлый век, к которому нет возврата.

Как ни странно, сторонники Сталина только усугубляют такое отношение. Ибо когда очередной современный сталинист начинает доказывать, что массовых репрессий не было, или их было мало, или они осуществлялись «за дело», или их можно извинить тем, что одновременно шёл экономический подъём, от сохи страна шагнула семимильно к атомной бомбе, и вообще время было такое, — у более гуманно настроенного человека просто вянут уши.

А если современный сталинист начинает ещё и высказываться, что неплохо бы сейчас тех-то расстрелять, этих-то подавить железной рукой, то-то запретить, то-то прекратить — речи эти помимо неприязни к данному сталинисту и Сталину среди среднестатистических современных более-менее образованных людей формируют также ощущение устарелости всего, что связано со Сталиным, с его методами, с коммунизмом, Советским Союзом и т.д.

Сказать, например, нынешнему подростку, что нужно запретить фильмы о Джеймсе Бонде и, скажем, мини-юбки, — так он посмотрит на такого советчика как на динозавра, выползшего незнамо из какого музея (и правильно сделает). Или предложить расстрелять всех либералов, мол, «в Китае же применяются расстрелы, например, к коррупционерам», — что ж, посмотрят как на Брейвика.

Если же речь заходит о том, что «предали великую страну», «продали родину злобным пиндосам», «пятая колонна осуществила жидомасонский заговор, а Горбачёв и Ельцин были агентами ЦРУ», — тут уже небольшое здравое зерно, содержащееся в подобных рассуждениях, полностью тонет в злобной паранойе, и тем самым лишний раз компрометирует коммунистическую идею. Ибо что хорошего в идее, которую защищают злобные параноики?

Объективности ради, отмечу, что среди сталинистов на самом деле немало людей добрых и порядочных, которые никаких преступлений в жизни не совершали и совершать бы не стали. Даже мои дед и бабушка до последних своих дней были сталинистами. Однако современное общество и, особенно, интеллектуальная элита подобную систему взглядов в большинстве своём отвергают категорически.

Решение этой проблемы мне видится в поиске новой терминологии. Скомпрометирована конкретная идея (коммунистическая), конкретные способы её воплощения (советский режим, маоистский, полпотовский), конкретные люди (Сталин, Ленин и т.д.). Но в основе этой идеи лежат принципы и стремления куда более древние, чем коммунистический манифест Маркса середины XIX века, и куда более чистые, чем застенки ГУЛАГа.

В основе лежит тяга людей к справедливости, к всеобщему равенству, к идеально-устроенному государству и обществу. Эти стремления гораздо старше понятия «коммунизм», более того, они присущи человеческой натуре. А значит, спустя какое-то время эти идеалы воскреснут, хотя и, возможно, под другими названиями. Правда, лично мне отказываться от слова «коммунизм» не хотелось бы, но, в конце концов, дело в сути явления, а не в его вывеске.

Мне также думается, что возрождение коммунистической идеи в обществе произойдёт тем скорее, чем быстрее прекратятся споры о Сталине и его роли в истории. Ибо Сталин, как бы к нему ни относиться, всё же элемент прошлого, причём всё более отдалённого, а коммунизм, как хочется надеяться, — идеология будущего. Ну а как говорил Страшила Мудрый, «стоя на месте, вперёд не продвинешься». Иными словами, пока нынешние коммунисты и их оппоненты спорят о Сталине, они так все и остаются в эпохе как минимум 60-летней давности, которая с каждым годом становится всё более замшелой и всё менее актуальной для новых поколений.

@темы: идеи, коммунизм, политика, размышление, философия

17:45 

Коммунизм, часть 9

Проблема 10: отсутствие правильных коммунистов

Эта проблема вплотную примыкает к предыдущей. Суть её в том, что даже среди людей, считающих себя коммунистами или позитивно относящихся к коммунистической идее, — большинство на самом деле смутно представляют себе, что такое коммунизм, и в глубине души являются сторонниками совсем иных идеологий.

Возьмёшь одного такого «коммуниста», присмотришься, — а оказывается, он имперец. Живой пример — писатель и журналист Александр Проханов. Ему важнее великая империя, православная святая Русь, и он рассматривает Советский Союз лишь как одну из форм реализации великой Руси.

Возьмёшь другого — он просто ностальгирует по временам своей молодости, когда деревья были выше, трава зеленее, а девушки благосклоннее.

Третий — скучает по стабильной зарплате и колбасе по 2.20.

Четвёртый — романтик революционной борьбы. Если революция вдруг победит, он сам не будет знать, что делать дальше.

Пятый — вообще расист. Помню, в 90-е годы мне встретилась листовка на столбе с лозунгом: «Наше дело правое, наша кожа белая, наше знамя красное!» Какое, спрашивается, отношение имеет цвет кожи к красному знамени?

И так далее. Найти человека, который верил бы именно в коммунистические идеалы, не перемешивал бы их ни с чем лишним, и притом сохранял бы приверженность здравому смыслу, гуманности и объективности, без которых, на мой взгляд, никакой коммунизм просто не существует (а точнее очень быстро вырождается в бредовое умопомешательство, садизм или враньё), — такого человека найти крайне сложно, почти нереально.

Но даже среди тех, кто разделяет все основные принципы коммунизма, — тоже царит полнейшая разноголосица. Каждый второй — мнит себя самым точным интерпретатором коммунистической идеи. Со стороны же такие претензии на идейное лидерство чаще всего смотрятся смешно и глупо, и уж точно не смогут объединить разрозненное коммунистическое движение в сколь-нибудь значимую политическую либо идейную силу. Такова, кстати, участь и моих нынешних набросков (хотя на полноценное воссоздание теоретической базы коммунизма они заведомо не претендуют, ибо слишком примитивны и ненаучны).

@темы: философия, размышление, политика, коммунизм, идеи

17:35 

Коммунизм, часть 10

Проблема 11: догматизм

Особенность любой прогностической теории социального, экономического или политического свойства состоит в том, что в любой момент эта теория может разойтись с реальностью. Даже идеально работающая сегодня теория — завтра может дать сбой. И даже гениальный прогнозист способен ошибаться.

Жизнь не стоит на месте, постоянно появляется что-то новое, и в этих изменяющихся условиях зачастую выявляется неточность, неполнота или даже абсолютная несостоятельность тех теорий, которые ещё вчера казались непреложной истиной.

Марксизм не исключение. К примеру, Маркс предсказывал нарастание классовой борьбы между угнетателями (капиталистами) и угнетёнными (пролетариатом). В обществе должна была усугубляться поляризация: пролетариев должно было становиться всё больше и больше, пока наконец не накопится критическая масса для социально-политического взрыва. Этим взрывом должна была стать коммунистическая революция в крупных промышленных странах — Англии, Франции, Германии. А в силу прочнейших экономических и политических связей этих стран со всеми остальными — революция должна была вскоре перейти национальные границы и стать всемирной.

Предполагалось, что установленный после революции новый уклад, основанный на обобществлении хозяйствования и упразднении частной собственности, окажется эффективнее свободной конкуренции, бытовавшей в эпоху капитализма. Справедливое общество сформирует нового человека.

Но ничего этого не сбылось. Условия жизни пролетариата постепенно улучшились без всяких революций. Поляризация общества ослабла. Коммунистические революции происходили спорадически (Парижская коммуна во Франции, Октябрь 1917 года в России, восстание спартакистов в Германии), но они не были подкреплены достаточной массой пролетариата и потому в большинстве случаев окончились провалом. Там же, где коммунистический режим уцелел, пожар мировой революции всё равно не разгорелся, — взаимосвязь между странами оказалась недостаточно крепкой. Обобществление собственности не привело к изобилию. Социализм не только проиграл капитализму в экономике, но ещё и оказался чрезвычайно нестойкой формацией: вместо того, чтобы с годами наращивать мощь, он прогнил изнутри и развалился.

Здравомыслящий человек в такой ситуации задался бы вопросом: почему теория не подтвердилась практикой? В чём была ошибка теоретиков? Насколько эта ошибка фундаментальна? Т.е. можно ли её исправить, улучшив тем самым теорию, или вся теория в целом никуда не годится?

Однако наследникам Маркса крайне редко хватало смелости признать ошибку в расчётах. Учение Маркса-Энгельса, а затем и Ленинские цитаты стали восприниматься чуть ли не как Священное писание, сомневаться в котором недопустимо, а подчас и опасно.

Тем самым, теория превратилась в догму. Ленин ещё мог исправить какие-то несоответствия — например, убедившись, что «военный коммунизм» не работает, Ленин объявил переход к нэпу, но и то предполагалось, что это лишь временная уступка. Последователи же Ленина всё чаще старались подогнать реальность под негодную теорию, вместо того, чтобы теорию развивать на основе фактов.

Возникавшие при этом расхождения между теорией и практикой принципиально игнорировались, либо, когда разрыв становился уж слишком заметным, вопиющим, — этому подыскивались объяснения ложные, фальшивые, лишь бы только не ставить под сомнение привычные догмы («В стране голод? Виноваты кулаки и вредители, а не коллективизация»; «Рабочие на Западе уже обзаводятся автомобилями? Такого не может быть, это буржуазная пропаганда, на самом деле западные рабочие изнемогают от непосильного труда и скоро уже совершат революцию».)

Казалось бы, в такой принципиальной слепоте есть свои достоинства: люди упорно защищают теорию от нападок, хранят верность своим убеждениям. Догматизация бережёт теорию от разложения и распада, продляет ей жизнь на века.

Однако на самом деле всё наоборот. Теория при таком отношении погибает. Ибо, как известно, догма есть истина убитая и мумифицированная. А живая истина возможна только в развитии, в движении.

В догматизированной теории отрыв от реальности рано или поздно становится настолько кардинальным, что эту теорию перестают воспринимать всерьёз.

Применение же такой теории напоминает попытку открыть замОк не тем ключом. Человек настойчиво втискивает непригодный ключ в замочную скважину, пока в конце концов не сломается либо замОк, либо ключ.

Отсюда вывод: чтобы вернуть коммунистической теории жизнеспособность, нужно исправить ошибки, допущенные Марксом. И впредь избегать любой догматизации.

Гипотезы о том, как можно было бы осовременить учение Маркса, я изложу в следующих записях.

@темы: размышление, политика, ленин, коммунизм, идеи, философия

14:45 

Три толстяка, пост № 4

Теперь скажу о минусах сказки Олеши.

Главным (и чуть ли не единственным) недостатком мне показалась сцена казни Суок. Автор очень достоверно и с пронимающей до глубины души сентиментальностью описывает последние минуты храброй девочки: как ей горько прощаться с жизнью в такой ясный погожий день, как жаль, что не увидит она больше доброго клоуна Августа, лисичку в клетке, смелого Тибула... Как гордо отказывается Суок отвечать на вопросы своих палачей.

И читатель, незнакомый с развязкой, принимает всё это за чистую монету. А потом — хоп! — и всё наоборот, очередной цирковой фокус! На месте Суок всё это время была кукла!

Безусловно, я очень рад, что Суок спаслась. Но сама сцена «прощания с жизнью», вся её глубина и весь героизм — оказались обманом. Поэтому при перечитывании уже не получается воспринимать эту сцену всерьёз, переживая за бедную девочку-циркачку.

Возможно, именно это ощущение как-то повлияло на отзыв Лидии Чуковской, приведённый мною в позапрошлом посте.

Вторым минусом (впрочем условно, ибо таковы законы жанра) я считаю чёрно-белую нравственную палитру сказки. Все бедняки — по умолчанию «хорошие». Все богачи — «плохие». Любой толстяк — непременно обжора, а стало быть, богач, угнетатель трудовых масс. Любой франт и лавочник — заведомый враг простого народа. Все восставшие бедняки — вершат праведное дело революции и руководствуются при этом самыми чистыми помыслами: мечтой о справедливости, о свободе, о заре новой, благословенной эпохи всеобщего счастья.

Получается, сущность человека зависит исключительно от его социального положения. Душа, разум, совесть — ничего не значат. Если ты богат — будешь желать победы Толстякам, подавления мятежа и казни бунтовщиков. Если беден — значит, ты на стороне Тибула и Просперо, а любой, кто богаче тебя, — твой злейший враг.

Есть исключения, конечно. Силача Лапитупа, родом из народа, Тибул называет предателем — за то, что тот продался богачам. Наследник Тутти, хоть и воспитанный, как «волчонок», в неге и роскоши, — волчонком однако не оказывается. Доктор Гаспар явно не бедствует, и пользуется при этом уважением всех слоёв общества. Гвардейцы — колеблющаяся масса: часть ещё за старый режим, другие переходят на сторону народа.

Я, естественно, понимаю, что «Трёх толстяков» не следует в этом смысле трактовать буквально. Сказка аллегорична, многие моменты в ней утрированы. Появись там положительный толстяк, или добрый, без подвоха, лавочник, или пьяный жестокий люмпен среди прогрессивных народных масс — тем самым поэзия сказки бы нарушилась, а в голове у юных читателей возник бы раскордаж. Да и не факт, что советская цензура пропустила бы такие, диссонансом к коммунистической идеологии звучащие образы.

Тут, для сравнения, вспоминается взгляд Александра Дюма на события Великой французской революции 1789 года: в романах «Анж Питу» и «Графиня де Шарни», писатель, не кривя душой, показывает не только благородных революционеров или обездоленных, но в глубине души порядочных людей, пошедших против власти в честный бой. Дюма изображает и восставшую, озверевшую «чернь», мерзавцев, для которых нет ничего святого, извергов и насильников, опьянённых вкусом крови — бушующую толпу, которая без суда и следствия сажает на пики головы всех тех, кто ей не мил, и без грана сострадания творит бесчинства на улицах Парижа.

Это всё тоже было в истории. Но в «Трёх толстяках» на сей счёт нет ни слова.

Впрочем, и сам Олеша, насколько мне известно, всю жизнь мучился неполнотой своей принадлежности новому советскому миру. Но видя изъяны этого мира, испытывая инстинктивное отвращение к наиболее уродливым его гримасам, он тем не менее искал проблему в себе самом — именно себя он ощущал недозревшим до новой, коммунистической эпохи.

Так или иначе, мне было бы очень интересно узнать авторское вИдение судьбы толстяков в постканоне. В книге их сюжетная линия заканчивается на том, что богачи пытались бежать на кораблях заграницу, но были арестованы в порту матросами. Просьбы о прощении не помогли: народ им больше не верил. А самых главных Трёх Толстяков посадили в ту самую клетку в зверинце, где недавно томился Просперо.

Но мне интересно: что дальше? Казнят Толстяков? Оставят навечно в звериной клетке? Засадят в тюрьму? Отпустят, дав коленом под зад? Попробуют перевоспитать? Заставят честно трудиться?

Детская литература даёт разные примеры. В «Незнайке на Луне» всё устроилось бескровно и весело. «Раскулаченные» богачи (кроме Спрутса) худо-бедно вписались в новую жизнь. «Чиполлино» Родари в этом смысле реалистичнее, но и там автор старается удержаться в рамках гуманности; впрочем, там и разнообразия больше — очень неодинаково сложились судьбы синьора Помидора, барона Апельсина, герцога Мандарина, принца Лимона...

Реальность однако, тем более та, в которой жил Олеша, была куда менее радужна. Но желал ли Олеша гибели всем тем негодяям (действительным и мнимым), которых он так убедительно изобразил на страницах своей сказки? Думаю, нет. Хотя вопрос этот остаётся открытым.

@темы: историческое, впечатления, воспоминания, книги, коммунизм, мелочи из сказок, незнайка, политика, три толстяка

22:07 

Три толстяка, пост № 6

Когда мне было 12 лет (а впрочем, ничего не изменилось ни в 15, ни в 18) — я мечтал о том, чтобы в нашей стране произошла революция. Чтобы эта революция (в идеале бескровная) — своим безудержным вихрем смела прочь президента Ельцина и всех его приспешников. Возродился бы из руин Советский Союз, и страна снова зашагала бы к коммунизму.

Книжным эталоном подобной революции для меня была сказка Олеши.

В ту пору у меня ещё сохранялись иллюзии насчёт советской модели коммунизма и хорошей жизни при СССР. Расставание с иллюзиями пришло позже.

Но вот в российской «коммунистической оппозиции» я разочаровался уже тогда, и одной из причин разочарования стал колоссальный контраст между действиями КПРФ под руководством Геннадия Зюганова — и революционной атмосферой «Трёх толстяков».

Мечтая о революции, я представлял во главе её – людей вроде Тибула и Просперо. Рядом с ними – Суок и доктора Гаспара. Такие люди, казалось мне, смогли бы зажечь в народе настоящий энтузиазм, поднять страну на свержение преступной власти.

Но вместо задорного, искреннего, весёлого, чистого душой Тибула, вместо самоотверженного смельчака Просперо — я видел унылые морды бывших партаппаратчиков, бубнивших какую-то тягомотную чушь. Я видел озлобленных обрюзгших бюрократов, потерявших насиженные места. Я видел, что КПРФ сплошь заражена бациллой национализма и притом абсолютно инертна, не готова ни к каким решительным действиям. Формальные наследники революционеров 1917 года — сами боялись революции как огня.

Альтернативные же коммунистические движения, например РКРП или «Трудовая Россия», по духу были революционны, хотя и малочисленны, однако на знамя своё они водрузили Сталина — которого я уже тогда считал отвратительным кровавым палачом.

Помню, в разгар президентских выборов 1996 года — решался вопрос, останется ли у власти «демократ» Ельцин или его одолеет «коммунист» Зюганов. И мне попался в руки Зюгановский буклетик: там краснознамённый кандидат сокрушался о тяжёлом положении народа и предлагал свою программу выхода из кризиса.

Из описанной им картины всеобщего упадка, мне отчётливо запомнилась одна фраза: «Уходят квалифицированные кадры».

По сути всё было сказано верно: предприятия закрывались, люди теряли работу. Но меня поразило косноязычие Зюганова, его безликий, вызывающий оскомину канцелярит.

Я спрашивал себя: разве можно представить, чтобы Тибул, говоря с народом, произнёс такую кондовую фразу: «уходят квалифицированные кадры»? Да мог бы он вообще обозвать людей — «кадрами»? Кто пойдёт за таким вожаком? Кого увлечёт такой призыв? С такими фразами надо не революцию делать, а идти в пономари.

Впрочем, время показало, что я ошибался. Зюганов говорил с народом именно так, как того и хотелось народу. Революции российский народ не желал. Появись перед народом настоящий Тибул со своими звучными, зажигательными и прекраснодушными призывами — дело кончилось бы пшиком.

Вероятнее всего, Тибула осмеяли бы, покрутили пальцем у виска да заклеймили «пятой колонной». В лучшем случае, нашлась бы малая горстка таких же сумасшедших, как он. А при малейшей попытке поднять бунт, все они сели бы далеко и надолго — к вящему одобрению патриотов и при полном безразличии всего остального народа.

Это означает, что на данном историческом витке «Три толстяка» устарели не только антуражем. Они устарели идеологически. Ибо в общественном сознании сместились базовые понятия: что хорошо, а что плохо; что правильно, а что вредно, преступно. Народ, вкусив нефтяной «манны» за последние 15 лет, сам начал понемножку «толстеть», и Тибулы нынче сделались не в моде.

@темы: воспоминания, впечатления, дегенерация, книги, коммунизм, политика, три толстяка

18:38 

«Петля Ориона»

Странная штука — фильмы советской мечты. «Петлю Ориона» я посмотрел в первый раз только сейчас. Главное впечатление — фильм морально и непоправимо устарел. Смотреть было скучно. Театральные приёмы ненатуральны. Техника съёмки, спецэффекты да и общий технический антураж совершенно допотопные. Сюжет предсказуем, сплошные клише. Все персонажи как один — благородны до отвращения. Моралитэ высокопарно и прёт из всех щелей.

А всё-таки, фильм оставляет по себе тёплое, доброе чувство. Вот как так?))
И хочется даже какого-то светлого будущего — не сводящегося к заботе о пропитании и к каждодневной мелочной суете)

@темы: впечатления, кино, коммунизм, прогресс

22:53 

85-летие М.С. Горбачёва



Сегодня исполняется 85 лет Михаилу Сергеевичу Горбачёву. Я всегда относился к нему с симпатией. Он возглавлял страну во времена моего детства — в ту пору, когда я только-только узнал, что живу не просто где-нибудь, а в Советском Союзе.

Таким образом, из всех руководителей страны на моей памяти — Горбачёв был первым. И он же был последним главой государства, который не вызывал у меня отвращения (если не считать трёхдневного «президентства» Геннадия Янаева в период ГКЧП и наивных иллюзий в адрес Дмитрия Медведева, быстро испарившихся в 2008 году).

Сейчас, по прошествии почти 25 лет после провала перестройки и отстранения Горбачёва от власти, я склоняюсь к мысли, что направление реформ он в общем выбрал верное, но слишком поспешно пытался их реализовать. В итоге, «водитель не справился с рулём», процесс вышел из-под контроля, страна развалилась, а её останки попали в руки личностей ничтожных и недостойных.

Конечно, Горбачёв в свою бытность генсеком и президентом успел сделать немало ошибок. Это неудивительно, ибо действовать ему порой приходилось практически наугад, интуитивно, соответствующего опыта не было. И доверие населения он утратил довольно быстро. Оказалось, что народ может простить своим вождям очень многое — жестокость, несправедливость, пустые прилавки по всей стране, нищету населения, беспощадный каток репрессий; непростительна только слабость. А Горбачёв часто выглядел слабым. Неумелым, беспомощным, чересчур говорливым.

И другой «страшный грех» Горбачёва: он дал народу заглянуть в зеркало истории, а зеркало показало совсем не то, что приятно было увидеть. Оказалось, что не такие уж мы великие, не такие уж благородные, и много в истории есть моментов, мягко говоря, совсем не славных. И народ отшатнулся от зеркала, а к Горбачёву воспылал неприязнью.

Мне однако же очень жаль, что эксперимент Горбачёва завершился провалом. По сути ведь Горбачёв пытался найти третий путь — для страны и для всего мира. Он стремился избавить советское от совкового, коммунизм — от сталинизма. Я бы с удовольствием посмотрел на открытый миру обновлённый Советский Союз — сильный, справедливый, человечный, не врущий себе и другим.

Но «третий путь» оказался невостребован. Победили два традиционных полюса — капитализм и совок. В 90-е годы всё подмял под себя капитализм, а сейчас в России пышным цветом расцветает совок — в обнимку со старыми добрыми граблями, на которые уже столько раз наступали, но мало чему научились. Огосударствление экономики, отсутствие разделения властей, бесправие человека перед государством, пропаганда из телевизора, нелепые запреты, мантры о величии страны, ксенофобия, милитаризация, участие в зарубежных конфликтах и т.д. и т.п.

В каком-то смысле это закономерно, поскольку никакие проводимые сверху реформы не могут в одночасье изменить менталитет целого народа. А значит, порочный круг будет воспроизводиться вновь и вновь. Сколько потребуется времени, чтобы выбраться из этой трясины? Не ясно. Мировой опыт в этом отношении удручающий. Америке понадобилась сотня лет, чтобы от освобождения негров перейти к реальному равноправию. Во Франции, чтобы окончательно утвердилась республика, потребовалось 80 лет. Так что, если Россия не безнадёжна, быть может, идеалы перестройки восторжествуют к 150-летию Горбачёва. Как говорится, поживём — увидим :))


@темы: респект, размышление, политика, коммунизм

02:37 

Концерт театра «ТеНер»

Были сегодня с фрау Рэтхен на концерте театра «ТеНер» (он же Музыкальный театр-студия Александры Нероновой).

Когда-то я уже писал, что крайне редко с кем-либо совпадаю в музыкальных предпочтениях. Тем удивительнее было встретить целый театральный коллектив, у которого, похоже, вкусы в музыке такие же, как и у меня. В программе концерта каким-то непостижимым образом хорошие песни чередовались с очень хорошими, а очень хорошие — с прекрасными. Плохих не встретилось вообще.

Имелись, правда, некоторые шероховатости у отдельных исполнителей, но общему впечатлению это не повредило.

В цифрах концерт выглядел так: 17 чередующихся солистов (которые во внесольное время превращались в участников хора); 40 песен; 2 отделения (по 20 песен в каждом); общая продолжительность чуть больше 2-х часов, не считая антракта.

Первое отделение было посвящено песням, прямо или косвенно объединённым тематикой революции и Гражданской войны. Второе отделение — песни эпохи Великой Отечественной.

Впрочем, тематика соблюдалась нестрого. Завершался концерт, в частности, песней «Дорогою Добра» из кинофильма про Маленького Мука. Звучали и песни иностранного происхождения, правда, в переводе на русский: «Bella ciao», «Марсельеза», «Аккордеонист» Эдит Пиаф. Было сразу несколько композиций из репертуара Булата Окуджавы.

Многие мелодии оказались мне вообще незнакомы, однако впечатлили настолько, что я теперь попробую найти их в интернете: «Колесо Фортуны», «Я — кочующий школяр», «Стены» и др.

И ещё хочется побольше узнать об этом театральном коллективе. Если репертуар концерта не случайный набор песен, а созвучен их мировоззрению, то это прямо росток надежды в нашем зыбком пассивном мире ))

@темы: статистика, совпадения, респект, реал, неомаксимализм, мелодии, коммунизм, генеральная линия, впечатления, тенер

07:06 

Фидель Кастро появился на публике

03:59 

Символическое примирение

Смотрю я на праздничную символику Дня Победы — и ловлю себя на мысли, что в последние годы совершенно сошла на нет недавняя ещё конфронтация между советской и новой «демократической» атрибутикой.

Ведь в 90-е годы и даже в первой половине нулевых красное знамя, серп и молот, советский герб — воспринимались обществом как нечто чужеродное, враждебное и крамольное. Оппозиция же коммуно-патриотическая, хранившая верность символам советской поры, столь же резко отторгала двуглавого орла и триколор.

Ну а теперь всё смешалось. Народ в массе своей не видит никакого противоречия между символикой этих двух эпох. Сегодня в метро забавно было смотреть на ребёнка лет десяти: на голове декоративная солдатская пилотка с красной звёздочкой; внутри звёздочки, по всем правилам, золотой серп и молот; а на щеке — три цветные полоски, как у футбольных болельщиков.

Видимо такова участь грандиозных идей: сначала ради них льют кровь, ломают копья, а спустя несколько поколений всё превращается в весёлый маскарад))

@темы: размышление, политика, коммунизм, историческое

15:19 

04.06.2016 в 08:10
Пишет подвальный кот:

Вот вам с утра немного Новосибирска, гражданских активисток и струнного инструментала :)

03.06.2016 в 22:56
Пишет Captein Sadness:



URL записи

URL записи

@темы: видео, мелодии, коммунизм

18:01 

90-летие Фиделя Кастро

90 лет исполняется Фиделю Кастро.


Фидель Кастро и Рикардо Аларкон, 9 апреля 1961 года

@темы: коммунизм, констатация фактов, респект, фидель кастро, фото

03:01 

Предвыборное

В преддверии грядущих в воскресенье думских выборов напишу о своих впечатлениях.

1. Мне нравится оживление политической жизни. Давно такого не было: на каждом шагу плакаты, листовки, кубы, встречи кандидатов с избирателями, причём кандидаты действительно разные, и какие-то живые )) Сегодня я совершенно случайно наткнулся на юного кандидата от КПРФ, общавшегося с прохожими у метро Сокол. Голосовать я за него не стал бы, но посмотреть на диалог было приятно.

2. Прогноз мой по выборам однако неутешительный. Когда на волне протестов 2011 года Медведев объявил политреформу, оппозиция искренне радовалась возвращению одномандатников: мол, шаг к свободе, теперь дума будет будет избираться не только по партийным спискам, но и по одномандатным округам. Я этой радости не разделял. Мне было совершенно ясно, что в одномандатных округах сплошь и рядом победит «Единая Россия».

Сейчас, думаю, результат окажется таким: по партспискам ЕдРо наберёт 45–48%, а по одномандатным округам — порядка 90%, и в сумме получит конституционное большинство, т.е. свыше 300 депутатских мест в 450-местной думе.

3. В целом расклад мне видится следующий:

Единая Россия — ~45–48% по спискам + 200–210 одномандатников.
КПРФ — ~15–18% по спискам + 5–10 одномандатников.
ЛДПР — ~12–14% по спискам + 3–5 одномандатников.
Справедливая Россия — 7–9% по спискам + 5–7 одномандатников.
Яблоко — 4–6% по спискам (на грани прохождения барьера) + 5–6 одномандатников.
Коммунисты России — 3–4% по спискам + максимум 1–2 одномандатника.
Родина — 2–4% по спискам + 2–3 одномандатника.
ПАРНАС — 1–2% по спискам + 2–3 одномандатника.
Остальные — не более 2% по каждой партии.

Впрочем, мои прогнозы редко сбываются.

4. Сам я, ввиду отсутствия в политическом спектре по-настоящему левой партии, проголосую за «Яблоко», а по одномандатному округу — за Костю Янкаускаса. Правда, по опросам, шансов у Янкаускаса нет, зато он был единственным, кто откликнулся, когда я писал во все инстанции просьбу вернуть маршрутки.

5. Значимых фальсификаций на выборах (по крайней мере в крупных городах) я не жду, равно как и масштабных протестов после выборов по аналогии с 2011–2012 годом. По-моему сейчас взята установка на относительно честное голосование. Оппозиция почти везде допущена к участию, агитирует свободно, чёрного пиара мало. Хотя ЕдРо, конечно, доминирует в информационном пространстве за счёт админресурса, но этот вид мухлежа уже кажется почти безобидным на фоне того, что было раньше.

6. Логика участия в выборах для меня та же, что была в 2012 году: я понимаю, что голосованием не удастся сменить правящий режим, однако чем больше голосов получит оппозиция, тем меньше безобразий позволит себе власть.

7. «Единая Россия», Путин, Собянин и вся ныне действующая «вертикаль» по-прежнему для меня категорически неприемлемы. Вместе с тем, не могу не отметить, что возрождение политической конкуренции благотворно повлияло и на партию власти: во многих округах «ЕдРо» постаралось выдвинуть действительно популярных, вменяемых кандидатов — нормальных людей, а не только типичных бюрократов-зомби, как было на протяжении всех предыдущих 17-ти путинских лет.

8. Напоследок с сожалением добавлю, что стопроцентно «моей» партии, т.е. ориентированной на «коммунизм по Стругацким» ( = без Сталина, ксенофобии, всеобщего огосударствления и т.д.) — по-прежнему не появилось.

@темы: стругацкие, политика, коммунизм, впечатления, аналитика

записки Чугунного Дровосека

главная